Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

рвущийся наружу стон. Теперь у них не осталось никаких отговорок. Стоит им с Тэвишем отказать близнецам в их просьбе, как это усугубит подозрения леди Шарлотты и вызовет аналогичные сомнения у Александра. Как бы ни метался Александр от одного увлечения к другому, но он, твердо вознамерившись что-либо предпринять, проявлял неуемное упорство. Услышав отказ, друг и леди Шарлотта наверняка заявятся в дом Тэвиша без предупреждения, и это приведет к еще более катастрофичным последствиям, чем наспех спланированный визит.

– Для меня будет величайшей честью принять вас и вашу сестру, – ответил Тэвиш, каким-то образом умудрившись придать голосу неподдельную любезность. Мэттью никогда бы не удалось выдержать столь радушный тон без единого намека на охватившую его разочарование или панику.

– Мне пора разносить оставшийся кофе, – бодро проговорила Ханна, но от Мэттью не ускользнул безмолвный обмен репликами между ней и Тэвишем. Отдав кружки посетителям, она скрылась в личной комнате… скорее всего, чтобы отправить сообщение с посыльным и предупредить работников Тэвиша об их скором прибытии.

Однако чувство обреченности не покидало Мэттью. Не в первый раз он готов был поклясться, что ощущает, как палач затягивает грубую веревку вокруг его шеи. Временами она ослабевала, а порой сжималась все туже. Но прямо сейчас она была чертовски близка к тому, чтобы раз и навсегда задушить мужчину.

Глава 10

Мистер Стюарт, Ханна и Мэттью хранили какую-то общую тайну, и с каждым днем Шарлотта все больше убеждалась в этом. Имел ли отношение к ней виконт Хоули, пока оставалось неясным, или, возможно, Шарлотта просто не желала столкнуться с безжалостной истиной. Как бы ей ни требовались неопровержимые доказательства злодейской натуры Хоули, она молилась, чтобы ни кузина, ни Мэттью не оказались вовлечены в его гнусные дела. На протяжении последних нескольких недель у Шарлотты так и не завязалась дружба с Ханной, но наблюдений за совладелицами хватило, чтобы восхититься трудолюбием и Ханны, и Софии.

После разговора с леди Гринвейл в разум Шарлотты все чаще начал вторгаться Мэттью… и не только потому, что Шарлотта стремилась распутать его мотивы, вынудившие графиню предостеречь ее от разговора о таинственном ожерелье. Девушку охватывало головокружительное чувство лишь при одной мысли о Мэттью.

Сидевшая напротив молодого доктора Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что поездка в карете мистера Стюарта выйдет весьма занимательной. Ей очень хотелось бы списать необычные пульсации в сердце на обезьянку, свернувшуюся у нее на коленях, или на трехногое существо в маске, смотревшее на нее яркими черными бусинками. Однако ее учащенное сердцебиение объяснялось необходимостью делить тесное помещение с человеком, вызывавшим немало противоречивых чувств. В личности Мэттью гармонично уживались робость и в то же время смелость путешественника. Во время разговоров он никогда не повышал голоса, приковывая этим ее внимание, как никто другой. И самое главное – ее душа инстинктивно верила Мэттью, хотя в мозгу роились неоспоримые причины не поддаваться его обаянию. Он приходился братом мужчине, за которого девушку заставляли выйти замуж. Неудержимое влечение к нему могло причинить им боль, но тем не менее внутри нее по-прежнему бурлило желание.

Внезапно по щеке Шарлотты скользнула крошечная ладошка, вырывая ее из задумчивости. Сидевшая на коленях Банши с любопытством наклонила голову и изогнула губы в улыбке, обнажив зубы и десны. Маленькая обезьянка так смешно смотрелась с надутыми пушистыми щеками, что Шарлотта рассмеялась.

– Банши действительно влюблена в вас, – заметил Мэттью, в голосе которого прекрасно сочетались глубокие и мягкие нотки.

Взглянув на него, Шарлотта в очередной раз удивилась, как могут серые глаза полыхать столь восхитительным огнем. Сердце бешено застучало о ребра, и на мгновение у нее перехватило дыхание. По уши влюбленные. Фраза, казалось, повисла в воздухе между ними, как искушающая сладость, которую ни один не рисковал отведать.

– А вот и Рэйвенсхолл во всем своем великолепии! – Александр легонько подтолкнул Шарлотту и указал в окно, как обычно, не заботясь о том, что его движения могут кого-то потревожить. В ответ на такую дерзость Банши разразилась бранью на своем языке, но Шарлотта едва обратила внимание на шум, поскольку ее взгляд был всецело поглощен грозным сооружением.

Новый особняк с коринфскими колоннами и широкими створчатыми окнами, ловившими солнечные лучи и отбрасывавшими их назад, словно не повинуясь зловещему оконному налогу, поражал своим величием. Несмотря на совершенную геометрическую точность, возведенное здание из камня желто-коричневого оттенка излучало тепло. Оно отличалось строгостью и в то же время гостеприимством, подобно своему хозяину.

– Он навевает мне воспоминания о старинных домах, встречавшихся во время моего Гранд-тура по континенту, – поделился Александр, упомянув об одной из немногих роскошей, которую позволяли ему родители, и то лишь потому, что им неукоснительно требовалось поддерживать социальный статус. – И все же в нем заключено нечто неоспоримо английское.

– Шотландское, – мягко поправил мистер Стюарт.

– Ах, да, – сказал Александр. – Его спроектировал покойный Уильям Адам из Эдинбурга?

– Верно, – подтвердил мистер Стюарт приятным, но не выдававшим никаких особых эмоций голосом. Что заставляло джентльмена проявлять такую склонность к таинственности?

Шарлотта повернулась к окну, будто изучение внешнего вида резиденции могло пролить свет на внутренний мир загадочного мужчины. Не желая быть уличенной в излишнем любопытстве, она подняла Банши на руки и демонстративно указала на палладианское строение.

– Что ты думаешь о своем новом доме?

Загнув верхнюю губу, Банши изрекла весьма неодобрительный возглас. Вероятно, это произошло из-за того, что Шарлотта оторвала животное от колен, но мистер Стюарт, Мэттью и Александр от души рассмеялись. В ответ Шарлотта укоризненно хмыкнула, но тотчас ее вниманием завладели множества диковинных хозяйственных построек, почти заслоненных гигантскими дубами. Остальная часть особняка и ухоженная лужайка с симметричными посадками были выдержаны в духе современной моды, а вот дворы, окольцованные сооружениями, уже становились пережитком прошлого. На общем фоне резко выделялись расположенные по бокам строения, которые хоть и услаждали взор, но не являлись зеркальным отражением друг друга. Их явно разместили в строгом порядке, совсем как здания в Оксфорде или Кембридже. Одно из них выглядело почти таким же величественным, как Рэйвенсхолл, но отличалось меньшими размерами и большим количеством окон. Шарлотте еще не доводилось наблюдать столь плотную и нетипичную застройку. Лишь немногие из конструкций походили на конюшни, а одна даже чем-то напоминала утилитарную фабрику.

Откинувшись на спинку сиденья, Шарлотта постаралась придать лицу исключительно приятное выражение, в котором читался намек на вежливое любопытство.

– Если отбросить в сторону замечание Банши, то у вас прекрасный дом, мистер Стюарт. Вам удалось гармонично сочетать новое со старым. На заднем дворе представлена уникальная коллекция строений. Похоже,