Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

принялся исследовать его на предмет полезных архитектурных элементов. По вертикали стены были выложены глыбами известняка взамен обычного кирпича и образовывали узор, немного смахивавшие на заглавные литеры «E», наложенные друг на друга, или на расческу с широкими зубьями. Мэттью надеялся, что плиты не лежат вровень с остальной частью наружной стены, и начал медленно продвигаться к ним.

Из комнаты, которую Мэттью только что покинул, послышалось беспокойное шевеление. Игнорируя капающий в глаза пот и остающиеся царапины на ладонях, Мэттью ускорил темп. Он как раз добрался до известняковых плит, когда до ушей донеслись первые разгневанные звуки. Видимо, вошедший обнаружил опустошенный тайник.

Мужчина вцепился в каменное покрытие и с облегчением выдохнул, осознав, что известняковые плиты выступают почти на два дюйма. Этого оказалось достаточно, чтобы Мэттью мог ухватиться и встать на носочки, к тому же ночной воздух охладил шершавую поверхность, облегчив спуск. Годы нестандартных тренировок развили в Мэттью исключительную ловкость, и, не обращая внимания на горящие мышцы и ссадины на кончиках пальцев, но следя за дыханием, он легко спустился на землю.

Едва его ноги коснулись твердой поверхности, как из открытого окна раздался треск швыряемых статуэток, сопровождающихся криками возмущения. Мэттью бесшумно и молниеносно направился к стене сада. Пэн слетел с ветки дерева, и его ритмичное хлопанье крыльев возымело успокаивающий эффект. Подобное действие разыгрывалось в разных местах, но безумная спешка в убежище чувствовалась всегда одинаково.

Мэттью метнул абордажный крюк в кирпичную стену сада, и первый бросок, к счастью, получился точным. Он вскарабкался на сооружение еще проворнее, чем в предыдущий раз, и, поднявшись на вершину, остановился, чтобы обуться. Мэттью искоса взглянул сквозь рассеивающийся туман на освещенное окно, где в теплом свете стоял широкоплечий мужчина, сердито вглядывавшийся в темноту. Хоть Мэттью различил разгневанные черты лица человека даже через туман, но владелец поместья не сумел бы обнаружить взломщика, особенно на таком расстоянии. Тем не менее прежний страх сковал душу Мэттью, вынудив его чуть не выронить крюк, пока тот переставлял его.

– Ты ничуть не изменился с детства, – пробурчал Мэттью себе под нос, в последний раз окинув глазами рассерженное лицо брата. Но в действительности вопрос сводился к другому: а достаточно ли изменился Мэттью? Хватит ли у него духу противостоять и побороть своего давнего мучителя?

Глава 8

– Ты вновь собираешься уехать в Эстбрук-Хаус, чтобы навестить леди Каллиопу? – На лице матери Шарлотты не дрогнул ни один мускул, тон оставался спокойным, но тем не менее создавалось отчетливое впечатление, что она вот-вот угрожающе вскинет бровь.

Шарлотта натянула на себя самую любезную улыбку. Как же она тосковала по временам юности, когда ее оставляли одну в деревне на несколько месяцев подряд, лишая возможности увидеться с родителями. Всякий раз, стоило Александру отправиться в школу, как ее одолевало чувство одиночества, но это грызущее изнутри уныние Шарлотта предпочла бы нынешней одержимости матери диктовать ей мельчайшие нюансы своего существования. С момента ее выхода в свет прошло более восьми лет, за которые она стала лишь управляемой по указке матери машиной.

– Сезон почти в самом разгаре, и мы с леди Каллиопой обсуждаем мероприятия, которые успели посетить, – солгала Шарлотта. Об истинной деятельности Шарлотты не догадывалась и нанятая матерью горничная Алиса. Преданные слуги Каллиопы уводили Алису и занимали ее разговорами, пока Шарлотта сбегала в «Черную овцу». Она надевала вдовий наряд и садилась в одну из карет без опознавательных знаков, которыми владела семья Каллиопы.

– Временами меня посещает мысль, что в твоем незамужестве виновата леди Каллиопа. – Герцогиня ни при каких обстоятельствах не позволяла себе хмуриться, так как это могло привести к появлению морщин, однако опущенные уголки губ свидетельствовали о незначительном повышении голоса. – Конечно, леди Каллиопа – дочь здравствующего герцога и сводная сестра по материнской линии другого герцога, но ходят слухи. До меня дошли сведения, что герцог и герцогиня Эстбрук разрешают своим детям, даже девочкам, посещать те скандальные маскарады, которые устраивают их сводные кузины и кузены.

Своих четырех девочек Эстбруки назвали в честь греческих муз, и каждая из них превратилась в легендарную творческую личность, владеющую пером, кистью, инструментом скульптора или искусством танца. Бог не обделил талантом и двух братьев-спортсменов леди Каллиопы, с легкостью носивших мантии своих выдающихся греческих героев. И только старший сводный брат леди Каллиопы, герцог Блэкглен, не блистал в семейном кругу, поскольку отверг светское общество ради вакханальных развлечений.

– Матушка, отец Каллиопы пользуется огромным авторитетом и влиянием в палате лордов. Ее мать – непревзойденная и гостеприимная хозяйка. Вы так обрадовались, когда мы с Каллиопой быстро нашли общий язык во время моего выхода в свет. Разве не вы постоянно говорите мне, что она само воплощение очарования? – После стольких лет, проведенных под чутким надзором, Шарлотте пришлось освоить мастерство манипуляции.

И сейчас она пускала в ход все свои навыки, поскольку именно сегодня ей требовалось избавиться от компании матери. Вчера Каллиопа прислала Шарлотте долгожданное письмо с известием, что леди Гринвейл, сестра покойной леди Хоули, наконец-то посетила «Черную овцу». К сожалению, дерзкое выступление Мэттью обернулось тем, что Шарлотта попала в ловушку матери и вызвала ее недовольство. Каллиопа настоятельно просила леди Гринвейл вернуться сегодня в кофейню, и Шарлотте непременно нужно было присутствовать там.

Женщина, едва разлепив губы, издала слабый вздох.

– Думаю, ты права. Если кто и причастен к твоим своеобразным представлениям о браке и жизни в целом, так это тетя Эбигейл. Мне следовало пресечь ее частые визиты к тебе в деревню, особенно когда ни я, ни твой отец не могли присматривать за тобой.

С приходом зимы, когда Шарлотту обуревали мысли, что она сойдет с ума от тоски по Александру, на пороге появлялась тетушка Эбигейл с сундуком, набитым книгами, и неизменно острым умом, переполненным старыми, чудесными воспоминаниями. Проблема заключалась не в том, что ее родители одобряли визиты тетушки Эбигейл. Им просто не пришло в голову приказать слугам не пускать эксцентричную деву в отдаленное поместье. К тому же ее матери было гораздо важнее, чтобы тетушка находилась за пределами Лондона, и не заглядывала в салон, стремясь вернуть бразды правления.

– Тетушка Эбигейл неизменно напоминала мне о соблюдении правил этикета. Мы не обсуждали времена, когда она руководила салоном, поскольку эти низменные разговоры были бы вам не по душе, особенно за вашей спиной, – вновь соврала Шарлотта. Ничто не вынудило бы ее раскрыть их общую тайну, когда снежными вечерами, уединившись в библиотеке у весело потрескивающего камина, они читали «Путешествия Гулливера» или «Скромное предложение» Свифта, мимоходом обсуждая