Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

— Думаешь, его завербовали еще тогда, в Германии? — задумавшись, спросил Николай. — Неужели еще BND?

— Нет, брат, тогда это могла быть только Организация Гелена. BND создали позже, в начале пятидесятых. В то время Кондратюк уже был в Штатах. ГеленОрг[7] финансировали американцы — это так. Вот тут и может быть связь. Но по времени все-таки нестыковка… — Сергей потер шею и поморщился. — Тут собака и зарыта. А у тебя какие новости?

— А, — отмахнулся Николай, — все то же! Уехал наш объект в Питер. Все там на ногах, как сообщает Окунев. А что толку? Крылов все чует, как волк, нигде ни слова лишнего. Матерится только безбожно. Наши всё стенографируют. Мат-перемат. С любовницей забавляется. Была охота за его игрищами наблюдать…

— А что жена Кондратюка? Японка эта… Кстати, ты обратил внимание, что детей у них нет?

— Намекаешь, что нелегалам детей заводить не положено? Ну это не подтверждение… А с его женой забавная история. У нее тьма-тьмущая родственников во Франции, и она в огромных количествах шлет им письма. Ты же понимаешь, — Николай подмигнул. — Наши с ума сходят, ищут микроточку. Да и письма — тарабарщина сплошная, смесь французского с японскими иероглифами. По моим сведениям, она рассылала письма и в то время, когда они прилетели в Москву. Коллеги Московского управления были завалены работой только из-за одних ее писем. Лампами просвечивали, пытались выявить тайнопись, а уж про эзопов язык и лингвистический анализ я молчу.

— Что если эзопов язык присутствует, просто мы его не расшифровали? Хороший вид связи, через Францию — это для отвода глаз. А в Париже или сидит человек, который переправляет письма в США, или передает их в американское посольство.

— И что, по-твоему, Кракен может им сейчас передавать? Что он может знать? Размер пенсии советских граждан? Как записаться в поликлинику? — ерничал Трофимов.

— Брось! Да, утратил он прежние позиции. В ИМЭМО был в гораздо более выгодном положении. И все же ты прекрасно понимаешь, разведчик из любой ситуации выжмет информацию. Хотя бы по наводке своего Центра познакомится с соседом по дому, а тот, к примеру, ветеран-ядерщик. Улавливаешь?

— Угу, я улавливаю, что дело Кракена, отправленное в архив и покрытое паутиной, доставит нам массу хлопот. Оно разрастается, как на дрожжах. Теперь придется отрабатывать все случайные связи Кондратюка. Может, и этот его переезд на новую квартиру обусловлен не желанием улучшить жилплощадь, а интересными соседями в новом доме? И кстати, желанием избавиться от прослушки, которой та квартира была нашпигована.

Тихонов прошелся по кабинету и, закурив, смотрел, как закипает вода для чая на подоконнике. Он обернулся к Николаю, наморщив высокий лоб:

— Одного я не пойму, неужели всеми этими вопросами в свое время не задавались контрразведчики, принявшие Кондратюка, прибывшего из-за бугра? Невнимательно отработали?

— Кто знает, — пожал плечами Трофимов. — Может, их по рукам били, зная, кто его вербовал. Крылов тогда уже звездочки внеочередные хватал на лету. За Кракена ему дали орден «Знак Почета». Вообще, как я понял из тех отчетов коллег, к каким нам дали допуск, они рассматривали Кракена под другим углом зрения, если можно так выразиться. Персону Крылова не ставили под сомнение, а исходили из того, что Кондратюк взаимодействовал с церэушниками и якобы фальшивку с разработками твердого ракетного топлива он нашим втюхал именно с подачи ЦРУ.

— Да, версия, мягко говоря, усеченная. В контексте того расследования Крылов — жертва. А мы будем исходить из другого. Крылов — полноценный участник действа. Он попался к церэушникам на крючок, будучи в первой командировке под видом стажера Колумбийского университета.

— Это по программе Фулбрайта[8]? — уточнил Трофимов, усевшись поудобнее, приготовившись к мозговому штурму, который вознамерился устроить Тихонов. — Допустим. Ну и к чему эти гадания на кофейной гуще? Фактиков-то нет!

— «Фактики» будут. Но их надо искать, исходя из какой-то версии. Как развивались события с пятьдесят девятого года? А еще лучше с сороковых годов.

— Эк тебя кинуло! — присвистнул Николай. — Ты, как я погляжу, мечтатель. Каким образом ты собираешься узнавать? Даже если бы мы имели доступ к личному делу Крылова, там нет его чистосердечного признания, когда и при каких обстоятельствах его завербовали.

— Мы вынуждены строить догадки, чтобы определить, на каком этапе, исходя из нашей версии, мы сможем вычленить слабое звено, проколы Кондратюка или Крылова, благодаря которым удастся найти материальные доказательства их вины. Кондратюка как нелегала, а Крылова как предателя.

— Слишком мудрено. А если приблизить все это к нашим реалиям, переложить твои теоретические выкладки на банальный язык рапортов, справок, отчетов? Ведь с нас потребуют. От нас ждут результата. Не хотелось бы опростоволоситься. — Николай пригладил светлые волосы на макушке, словно ему надавали подзатыльников за плохую работу.

— Тщеславный ты тип, Николай! — укорил Сергей. Он испытывал волнение, как тогда, когда они с Трофимовым очень близко подобрались к кульминации разоблачения Воробьёва. Хотя в нынешнем деле до кульминации далеко.

— Так все-таки, что насчет конкретики? Давай направим хотя бы запрос во Львов.

— Я планирую поехать туда лично. Не хочется получить формальную отписку.

— Схлопочешь выговор за проволочки, и мне прилетит за компанию, — пожал плечами Николай. — Думаешь, руководство даст тебе добро на командировку?

* * *

У трапа самолета стояла черная «Волга», блестевшая на солнце. Тихонов заметил ее еще из иллюминатора. С усмешкой подумал, что телеграмма за подписью председателя КГБ СССР наделала переполох в местном УКГБ. Старшему оперуполномоченному майору КГБ Сергею Степановичу Тихонову львовские коллеги теперь должны оказывать всестороннюю помощь.

Какая-то женщина на выходе из салона самолета рассыпала авоську с яблоками, и в проходе вышел затор. Пока яблоки собирали, Тихонов облокотился о спинку одного из кресел и бросил взгляд в иллюминатор. Увидел, как ожидавший его оперативник торопливо надевает пиджак, лежавший на заднем сиденье, поправляет галстук и приглаживает волосы, склонившись к боковому зеркалу машины.

Встречающий русоволосый, невысокий, крепкий молодой контрразведчик с распахнутыми синими глазами оказался в одном звании с Тихоновым. Но для УКГБ майор из главка — это почти что полковник.

В разных городах Союза, ожидая чекистов из Москвы, местные коллеги до конца не могли быть уверены, не проверяют ли их приезжие столичные гости. Одно дело, как они обозначили цель командировки, и совсем другое — истинные задачи. Эта настороженность порой здорово мешала работе.

— Сергей Степанович!

Когда Тихонов с небольшим, но пузатым портфелем приблизился к «Волге», крепыш с радостной улыбкой протянул руку.

— Товарищ майор, с приездом. Разрешите представиться? Майор Плигин. Меня