Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Вы делаете успехи, госпожа Боман, но еще многое предстоит восстановить.

Второй врач сел в изножье кровати.

— В Академии искусств есть пандус?

Она улыбнулась.

— Полагаю, его построят… или же меня придется носить в аудиторию на руках.

— Я мог бы взять это на себя.

— Каждый день?

— Если вы пожелаете.

Она смущенно улыбнулась.

— Что скажут ваши другие пациенты, доктор Дорнауэр?

— Предоставьте это мне. — Доктор поднялся, тоже улыбаясь. — Предлагаю встретиться снова завтра.

Изображение сменилось мерцанием, длившимся несколько секунд, и затем — новой сценой. Теперь это была другая комната, но по своей убогости ничуть не лучше прежней. Те же врачи, та же женщина — только на этот раз она тренировалась пересаживаться из одного инвалидного кресла в другое. В третьей сцене Хогарт увидел, как она перебирается из коляски в ванну; упражнение выполнялось в одежде, как своего рода «сухая» тренировка. Затем последовало несколько силовых упражнений с гантелями под руководством физиотерапевта. В заключительных сценах женщина преодолевала на инвалидном кресле лестницу из трех ступеней и пересаживалась из него на автомобильное сиденье. От кадра к кадру она становилась все увереннее и к концу, как показалось Хогарту, действовала уже довольно рискованно. После еще одного эпизода с ванной — на этот раз уже в воде и в купальнике — изображение погасло. Вся запись длилась не более десяти минут.

Курт изумленно посмотрел на Петера:

— И это все?

— Похоже на то. — Хогарт перемотал пленку на скорости вперед, но мерцание продолжалось до самого конца. — В чем смысл такой записи?

— Люди с ограниченной подвижностью регулярно проходят повторные курсы терапии. Похоже, здесь просто зафиксировали прогресс одной пациентки.

— И в этом учреждении учат обращаться с инвалидным креслом?

— Не только этому. — Курт отпил кофе. — Пациентов учат пользоваться туалетом, одеваться и справляться с повседневными делами. Но самое важное — это упражнения на растяжку и тренировка мышц живота. Они часто атрофируются. Представь себе такой центр как фитнес-клуб для людей с ограниченными физическими возможностями: массажи, акупунктура, электротерапия и подводная гимнастика.

— Ты знаешь эту Линду Боман? — перебил его Хогарт. Когда он произнес имя вслух, в голове у него что-то щелкнуло, но он не понял почему.

— Никогда ее не видел. А вот доктора Дорнауэра я знаю. Лично мы не знакомы, но его реабилитационная клиника для частных пациентов — одна из самых известных в Вене, хотя и несколько устаревшая и не особо престижная. Есть и лучше, современнее.

— Ты бы отправил туда своих пациентов?

Курт посмотрел на него так, будто тот был не в себе.

— Ты видел это заведение? Возможно, запись уже старая, но с тех пор там мало что изменилось. В современных же клиниках используют неврологические методы, чтобы активировать мышечные цепи и не давать им ослабевать. — Он уставился в пустую чашку. — Нам стоит передать эту кассету в криминальную полицию.

— И что я скажу Гареку? Что украл кассету из дома Островского? — Хогарт прошелся по комнате. — Почему Островский хотел отдать пленку именно тебе, а не полиции? Какой заговор он мог иметь в виду? Тебе ничего не приходит в голову?

У Курта не было ответа на этот вопрос.

— Возможно, эта женщина знает убийцу Островского. А может, она в опасности? — Хогарт косо глянул на пачку «Стайвесант» на столе. Это был тот самый нервный момент в любом деле, когда ему срочно нужна была сигарета. — Если я до сегодняшнего вечера ничего не выясню, то отправлю Гареку кассету анонимно. Согласен?

— Ты у нас детектив в семье. Это твой мир, не мой.

— Конечно. — На этом Курт благополучно выпутался, и теперь Петер должен был обо всем позаботиться.

Направляясь в прихожую, чтобы позвонить по стационарному телефону, он услышал, как его брат в гостиной разговаривает по мобильнику. Хогарт набрал номер знакомой, которая работала в бухгалтерии «Телекома» и в основном рассылала напоминания об оплате. У нее был доступ к базе всех телефонных соединений внутри страны, и время от времени она снабжала Хогарта нужной информацией. Но ее нельзя было подкупить наличными, как остальных информаторов, — нужно было обязательно угостить Габи и ее мужа ужином. А Габи была не из скромниц, так что вскоре обоим снова предстоял ужин при свечах в отеле Marriott.

После нескольких попыток Хогарт дозвонился до Габи. На этот раз его интересовали все разговоры, которые велись в ночь убийства с сотового и стационарного телефонов Островского. Габи пообещала через несколько часов прислать список. Когда Хогарт вернулся в гостиную, Курт стоял у окна.

— Спасибо, мое сокровище! — Он закончил разговор и убрал телефон.

— Твоя пациентка? — цинично спросил Хогарт.

— Хватит уже! — Курт сердито посмотрел на него. — Нет, это была Татьяна. Я попросил ее поискать в Интернете женщину по имени Линда Боман и…

— Ты с ума сошел! — вырвалось у Хогарта. — Надеюсь, ты не сказал дочери, что мы расследуем дело?

— Мы? — Ты расследуешь это дело, — возразил Курт. — Я просто хотел кое-что выяснить про эту женщину. Ты сказал, что она может быть в опасности.

— Может! — вскрикнул Хогарт. — А возможно, она сама убийца!

— Она ведь в инвалидном кресле! — напомнил Курт.

— И что с того? Пока мы этого не выяснили, не стоит втягивать весь мир в расследование. Ты же знаешь Татьяну: если она что-то заподозрит, то вцепится, как плющ.

— Моя дочь — плющ?! — фыркнул Курт. — В ее глазах я скучный массажист. Спрашивает, как прошел день, а как только я начинаю отвечать, она уже за дверью. А вот ты для нее просто кумир.

— Я-то при чем, если твоя жизнь такая скучная? — пробурчал Хогарт. — Расскажи ей о своих похождениях, Казанова, тогда она точно послушает.

— Отличная идея… — Курт бросил на него злой взгляд. — Все равно ей интереснее твои дела. Она бы только и делала, что крутилась у тебя в офисе.

На самом деле Татьяна бывала здесь чаще, чем предполагал Курт. Иногда после школы она заходила к Хогарту в офис, чтобы покопаться в его архивах или выспросить подробности о завершенных расследованиях. Каждый раз она говорила ему, что хочет стать детективом, хотя понятия не имела, как скучна жизнь сыщика. Уже много лет он пытался отговорить ее от этой идеи — безуспешно. Племянница была не только цепкой, как плющ, но и настойчивой и упрямой. Черта характера, передающаяся по наследству.

Хогарт плюхнулся на диван и сцепил руки за головой.

— Ну и что она выяснила?

— Так тебя все-таки интересует?

— Ну, давай же, рассказывай!

— Профессор Линда Боман всего на год старше тебя и преподает современную живопись в Академии изящных искусств Луттенберга.

— Неплохо. — Иногда