Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

– Блядь, – пробормотал Пол.

Над водой появилась еще одна фигура в нескольких футах слева от первой. А следом – еще одна. Потом еще. Вскоре их уже было двенадцать, а то и пятнадцать темных фигур. Их силуэты были хорошо видны на фоне ночного неба.

– Аклира жива и здорова, – сказал Бимбо. – Она… она показала нам. Всё.

Рыба, появившаяся первой, подошла к Бимбо, который все еще держал Папалоте. Я почувствовал, что все мускулы моего тела напряглись. Рыба была даже больше, чем я думал. Она легко могла бы разорвать Бимбо на две части.

– Он мертв? – Существо смотрело на тело Папалоте. Его голос донесся до меня не через уши – он прозвучал внутри моей головы. Он был чище голоса Аклиры. И громче. Влажный и рваный, как остатки воды в дренажной канаве. И все же у меня разрывало мозг, когда я слышал голос, исходящий из этого существа и попадающий сразу внутрь моей головы. Эти чертовы твари могли общаться.

– Да, Папалоте мертв, – сказал Бимбо нетвердым голосом. – Он убил мою мать, и за это я убил его. Аклира в порядке. И девочка в порядке. Она просила меня передать вам…

– Кто будет нас кормить?

– Теперь за это отвечает Аклира, – сказал Бимбо. – У нас к вам никаких претензий. Вы меня понимаете?

– Ты убил того, кто нас кормил.

– Он должен был умереть. Как и Эль Брухо. Мы и его убили. У меня были вопросы к ним, но не к вам. Вы меня понимаете? Я пришел, чтобы сказать…

– Вы убили высокого?

– Да, – сказал Бимбо.

Рыба произвела ряд кликающих звуков, ничуть не похожих на слова. И эти щелчки исходили из ее рта. Различие было очевидным. Другие рыбы отвечали собственными кликами.

– Он молился. Одному старому богу, – сказала рыба. – Старше нас. Он приходит со штормами. Он уничтожает все.

– Ну… вообще-то это я его застрелил, – сказал Пол.

Пол оставался Полом. Я чуть не рассмеялся.

Рыба хранила молчание. Как и мы. Океану все это было по барабану, и он продолжал делать с рифом то, что делал всегда. Я не знал, собирается ли рыба убить нас, но судя по всему – нет.

Рыба, которая говорила с нами, чуть продвинулась вперед. Мы отступили на несколько шагов. Рыба наклонилась и ухватила тело Папалоте за ногу, развернулась и начала удаляться.

– Могу я… могу я пойти с вами? – спросил Таво. Мы все повернулись к нему.

Рыба повернула к нему голову.

В моей голове не раздалось ни звука, но Таво кивнул и отвернулся. Они сказали «нет».

– Я понимаю, – сказал Таво. – Правда.

Рыба развернулась и продолжила движение, ее крупное тело исчезло под темной водой. Остальные присоединились к первой. Мы стояли, не двигаясь, смотрели им вслед и чувствовали облегчение. Рыбы одна за другой исчезали в воде. С исчезновением каждой мне становилось лучше, мои легкие словно могли вмещать больше кислорода, когда я делал вдох.

– Что это была за хуйня? – спросил Пол.

– Не знаю, но нам пора уходить, – сказал я. Мне хотелось выбраться из воды. Я хотел иметь при себе пистолет и держаться как можно дальше от воды.

Мы осторожно дошли до края рифа и спрыгнули в воду, мы плыли, как сумасшедшие, пока не нащупали ногами дно.

Мы были живы, и рыбы оставили нас в покое, но мой мозг продолжал кричать мне, что кто-то в океане вот-вот утянет меня под воду и потащит к месту моей смерти. Джинсы мешали мне двигать ногами, а я воображал вокруг синюю темноту, в которой глохнут мои крики, а мой призрак присоединяется к бессчетному числу жертв, забранных Атлантикой с тех пор, как люди стали заниматься в ней своими мелкими делишками, с ней, на ней. Я дышал с трудом, а это наводило меня на мысли о том, что чувствует тонущий, когда его грудь разрывается от боли и он не в силах вдохнуть в себя кислород. Я вообразил, что пытаюсь дышать, как делал это на полу в доме Эль Брухо, но мои легкие вместо воздуха наполняются водой, ее соленый привкус щекочет мои ноздри и глубину глотки.

Мои ноги коснулись песка. Утонуть мне было не суждено. По крайней мере, без посторонней помощи.

Мы выбрались на берег и остановились, дожидаясь, когда вода стечет с нас. Таво снял с себя футболку. То же самое сделал Пол. Я был слишком ошарашен, чтобы что-то делать.

– Идем, – сказал Бимбо.

Возражать никто не стал.

46. Гейб

—

Картина насилия

Телефонный звонок отчаяния

Обряд очищения

Три тысячи мертвецов

Неловкое присутствие

В машину Бимбо мы вернулись сами не свои. У меня накопилась такая куча вопросов, что, как только один появлялся из сумерек моего мозга, следующий, несформировавшийся и туманный, уже начинал выталкивать еще сырую мысль, грозившую вот-вот материализоваться. Вне машины мир продолжал быть темной свалкой сломанных деревьев, мусора, проводов и упавших столбов.

Через пятнадцать минут мы вошли в дом Бимбо. Диван был в пятнах крови в том месте, где находилось тело.

– А где Рауль? – спросил я у Бимбо.

– Исчез, – сказал он. – Я кое-кому написал. Не хотел, чтобы труп тут смердел, пока мы заняты делом.

Бимбо больше не был похож на более крупную, более злую, более старую версию себя самого. Теперь он был похож на Бимбо. Что-то внутри меня признало необходимость испытать радость в связи с возвращением моего друга, но вместо ликования я чувствовал опустошение.

Бимбо словно сдулся. Таво был сама грусть. Пол, казалось, жаждал исчезнуть.

Все, как и я, чувствовали опустошение.

Месть может быть самым мощным движителем в мире, но, если тебе сопутствует успех, ты глушишь этот движитель и остаешься ни с чем.

* * *

Бимбо дал нам по галлону воды, кинул кипу трусов и футболок на стол, чтобы мы могли смыть соленую воду с наших тел и снять слишком тесные, просоленные джинсы с наших уставших ног.

В какой-то момент появилась Альтаграсия, вид у нее был сонный, а волосы собраны в какой-то немыслимый пучок. На ней была одна из футболок Бимбо. Бимбо подошел к ней, сказал несколько слов и проводил назад, придерживая ее рукой за спину.

Я позвонил Наталии – хотел убедиться, что она добралась до дома. Она ответила на второй гудок.

– Послушай меня, детка, я тебя люблю, – сказал я, как только услышал ее голос. – Я поеду с тобой хоть на край света. Я просто… я хочу быть с тобой.

Коротко и ясно. Она заплакала.

– Я столько времени ждала от тебя этих слов, Гейб, – сказала она. – Но ты их