Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

думал, на этом все и закончится, но он с помощью пальцев заталкивал их все глубже, до горла Папалоте. Я вспомнил истории о детях, которых убивали, а в рот им засовывали четки.

Я хотел надеяться, что до отрезания языка дело не дойдет.

По лицу Бимбо катились слезы. Это зрелище – плачущий Бимбо, засовывающий пальцы в рот Папалоте, – потрясло меня, как ничто другое, а ведь мы немало повидали в жизни.

Женщина заплакала. Должен признаться, ее плач звучал прекрасно.

Бимбо остановился, отер лицо от слез и повернулся к нам.

– Завернем его в простыни и отнесем в мою машину, – сказал он. Возражать ему никто не стал. Даже Пол.

Заворачивать покойника в простыни нелегкий труд, но восемь рук могут это сделать довольно быстро. Завернув тело, мы с Таво подняли его, как старый ковер, и забросили себе на плечи.

Когда мы выходили из комнаты, женщина с девочкой на руках направилась к кровати.

– Оставайтесь здесь, – сказал Бимбо, – пожалуйста, – она кивнула. Ее сверкающие черные глаза были устремлены на нас. Когда мы выходили из комнаты с включенными фонариками, серые чешуйки стали казаться более темными.

Аклира.

Рыба. Существо. Еще одна невероятная душа.

Я вообразил себе целый мир под волнами, место с высокими зданиями из кораллов или камней, стены, покрытые водорослями. От этих мыслей дрожь прошла по моему телу.

Спустить Папалоте по лестнице было непросто, но Пол и Бимбо помогли, и мы все сделали как надо. Потом мы вышли из дома и направились к машине Бимбо.

Мы были не одни.

Мое сердце остановилось. Около машины Бимбо стояли две фигуры.

Мужчина. Бородатый.

Генри.

И женщина.

Наталия.

– Значит, вы, ублюдки, все-таки сделали это, – сказал Генри, глядя на тело на земле.

– Сделали, – сказал Бимбо.

– Наталия, ты что здесь делаешь? – спросил Таво, опередив меня.

– Помогаю, – сказала она. – Я…

– Да, – оборвал ее Генри. – Помогает. Это была ее идея. Я видел, как вы, ребята, разобрались с Раулем. Я сообразил, что он заговорит, и вы вернетесь. Вы совсем нахер ебанутые, но, когда Бимбо сказал мне, что они убили его мать, я понял, что вы все пойдете. А тут появилась она, нашла меня и… сказала им.

– Я знала, что вы говорили с Генри, а потому отправилась его искать, – сказала Наталия. – Он знал, что…

– Да, Наталия нашла меня близ Ковадонги. У нее родилась идея, – сказал Генри. Глаза Наталии поедали мои. Отвернуться я не мог. – Когда вы все появились и увезли Рауля, мы вышли из воды, и я понял, что никто другой не видел, как вы это сделали, потому что они все были сбиты с толку. Я изобразил дурачка. Мы не стали задерживаться – вдруг еще Папалоте начнет сходить с ума, ну, вы же понимаете.

В общем, мы отправились на Норсагарай, и я позвонил в бар с ее телефона. Я им сказал, что два человека увезли куда-то Рауля, а я ушел, потому что испугался. Я даже про фургон им сказал, только я сказал, что фургон был красным, а чуваки были белее снега и блондины. Сказал им, что вы все были нездешние, но если я увижу вас еще раз, то узнаю.

Потом я сказал, что я был в благотворительной столовой близ Кондадо и видел двух чудаков, которые там прогуливались, а еще фургон близ этой столовки. Они там шлялись, а потом мы видели, как они вдруг умотали оттуда в спешке. Все, кроме Эль Брухо. Он, как только начался ураган, из дома не выходил, занимался какой-то херней – черной магией. В любом случае это…

– Вот почему тут никого нет, – сказала Наталия. – Я сообразила, что если вы так или иначе придете, то сможете совершить задуманное, только если здесь никого не будет.

Я наклонился и положил тело Папалоте на землю, потом подошел к Наталии и обнял ее. Она была такой теплой. Я хотел раствориться в ней. Я поблагодарил ее. Она мне не ответила. Я слышал голоса Таво и Бимбо у меня за спиной – они тоже благодарили ее. Потом я спиной почувствовал, что они тоже обнимают Наталию.

Дело было не в Элегуа, нас спасли умная женщина и наркоман.

Мы разорвали объятия. Я посмотрел на Генри.

– Мы тебя найдем, когда…

– Нет нужды. Мы квиты, – оборвал меня Генри. – Теперь нам нужно убираться отсюда. И вам всем тоже.

Он повернулся к Наталии.

– Спасибо, – сказал я еще раз.

В глазах Наталии сверкали слезы. Внутри нее бушевал шторм, а она пыталась держать его в узде.

– Что с тобой?

– Я… я так больше не могу, Гейб. Еще бы чуть-чуть – и тебя убили бы. И ты лгал мне.

Я сделал к ней шаг, а она отступила, ее тело говорило даже больше, чем ее рот.

– Не…

– Не говори, – сказала она и подняла руку, останавливая меня. – Я не буду тебя ждать, Гейб. Не буду, не буду… я… я получила письмо.

Извещение о том, что ее приняли. Наталия уезжала. Без меня.

– Гейб, пора! – это был голос Бимбо. Я повернулся. А когда снова посмотрел на Наталию, она уходила.

– Нет, правда, тебе пора, – сказал Генри, кладя руку мне на предплечье.

Блядь. Я должен был исправить это. Догнать Наталию. Но время и место выяснять отношения были неподходящие. Я развернулся и поспешил к ребятам.

– Давайте его в машину, – я даже не понял, кто это сказал – Бимбо или Пол.

Бимбо открыл багажник. Мы с Таво подняли тело Папалоте и положили его туда. Размеров багажника не хватало, но это не имело значения.

Я повернулся. Наталия и Генри уже дошли до конца улицы. Я подбежал к ней.

– Ты доберешься? Где твоя машина?

Она повернулась ко мне.

– Доберусь. Машину я оставила возле кладбища. Понимаешь? – Она улыбнулась печальной улыбкой, и это потрясло мою душу. – Тебе пора заканчивать с этим, Габриэль. Тебе это уже и так многого стоило. Заканчивай.

45. Гейб

—

В воде

Дремлющий морской монстр

Ожидание

Прибытие рыб

Разговор

У нас ушло две бесконечных минуты, чтобы вернуться на бережок в конце Ла-Перлы. Бимбо припарковался максимально близко к воде, насколько это было возможно. На улице по-прежнему не было ни души. Люди Папалоте были где-то в других местах, искали двух светловолосых призраков и красный фургон, навязанный им Генри. Ах, Генри, Генри. Мы были в долгу перед ним по гроб жизни. Перед Наталией мы были в еще большем долгу.

– Ты хочешь бросить его в воду или что? – спросил Пол, когда мы двинулись к багажнику машины.

– Оставайся здесь, если хочешь, – сказал Бимбо. – Я хочу увезти этого ублюдка и показать его им, сказать, что мы покончили с этим. Может быть, они появятся, а может, нет. Если я не