Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Нарциссы всегда так делают. Что-нибудь новое о Каландере есть?

— Исчез бесследно. Никаких следов, ни физических, ни электронных. Мы нашли его машину, она была припаркована чуть дальше по Блиндернвейен. Насколько нам известно, он может быть уже за границей.

— Или на дне фьорда, или в петле на конце веревки.

— Думаешь?

— Нет. Герту тоже кофе наливать?

— Ха-ха. Буду через двадцать минут.

— Пахнет пятницей, — сказал Герт, стоя перед проигрывателем виниловых пластинок и оглядывая квартиру.

— Пятницей?

— Мама убилает по пятницам.

— Мм. — Харри протянул Герту стакан воды и огляделся по сторонам. В квартире не просто приятно пахло чистотой — обстановка была аккуратной и минималистичной. Все было организовано до щепетильности точно. Кресло и диван отличного качества, купленные на распродаже «Армии спасения». От части книг он избавился, но те, что оставил, стояли в книжном шкафу строго по алфавиту. То же самое, разумеется, и с виниловыми пластинками. Он также обзавелся подержанной аудиосистемой Linn Classik для компакт-дисков, которые начал покупать после того, как Эйстейн поставил ему песню Люсинды Уильямс «Bus To Baton Rouge» («Автобус до Батон-Руж») и доказал, что по качеству звука CD превосходит и винил, и стриминг.

— Я тоже люблю лисовать, — сказал Герт. Он уселся на диван и заболтал ногами. И показал на журнальный столик, где лежала открытая записная книжка со страницей, испещренной короткими карандашными штрихами, сгруппированными по пять штук.

— Держи, — сказал Харри и протянул ему карандаш.

Герт тут же принялся увлеченно калякать на чистой правой странице блокнота.

Харри посмотрел на левую страницу и на последний штрих, который он нарисовал вчера вечером перед сном.

Он не считал, сколько дней оставался трезвым с момента последнего срыва, но дела шли на лад. Скоро придет время покупать новый блокнот. А заодно, пожалуй, альбом для рисования и цветные карандаши.

— Это для тебя, — сказал Герт с явной гордостью и положил карандаш.

— Спасибо, — сказал Харри, рассматривая шедевр. Угадать, что там изображено, было решительно невозможно, поэтому он не стал даже пытаться, а просто сказал, что получилось красиво.

— Очень класиво, — поправил его Герт и склонил голову набок. — Можешь повесить на холодильник. Поиглаем в «мой колаблик наглужен»?

— В машине, — сказал Харри и погладил его по волосам. — Идем.

Национальная библиотека располагалась на краю площади Солли-пласс[64], где когда-то находилась пара баров, в которых Харри ошивался в молодости. Теперь её окружали роскошный отель, эксклюзивный ресторан азиатской кухни фьюжн и кокаиновый ночной клуб для молодых наследников и инфлюенсеров.

Для жителей Осло библиотека во многих отношениях оставалась секретным оазисом тишины и первоисточников. Сюда Харри впервые привела Ракель, и он подолгу сидел в читальном зале, слушая старые послевоенные записи государственного радио NRK с выступлениями Торлейва Х. Бьёргума, панка от хардангерской скрипки.

Харри переговорил с одной из сотрудниц библиотеки. Она выделила ему место у терминала в пока ещё полупустом читальном зале и показала, как воспроизводить фильмы из базы данных. Библиотекарь объяснила, что в базе содержится практически все, что когда-либо выпускалось в норвежском кинематографе для публичного проката, включая материалы, которые больше нигде не найти, и поинтересовалась, что именно он ищет.

— Сначала Антона Вама, — сказал он.

— Тогда лучше искать просто по фамилии Вам, — сказала она, нажимая на клавиши. — В небольших, старых и незавершенных проектах часто встречаются опечатки, которые у нас нет возможности исправлять при переносе в базу данных. Так что поиск лучше задавать шире.

На экране появился список кинопроектов в хронологическом порядке, по большей части это были рекламные ролики. Первым художественным фильмом оказался проект более чем двадцатилетней давности под названием «Окончательный монтаж» с пометкой «НЕ ЗАВЕРШЕН». Под именами режиссеров К. Каландера и Х. Боэнга в качестве оператора значился Вам... без имени. В графе сценаристов рядом с Каландером числился Бранд — без буквы «т» на конце.

Антон Вам был указан под полным именем как режиссер фильма «Проповедник», работа над которым началась в том же году.

— Могу я посмотреть остальных участников съемочной группы «Проповедника»?

— Вот здесь, — сказала библиотекарь и кликнула на значок в виде старой кинокамеры в верхней части экрана. Открылось меню, где она выбрала вкладку «авторы, съемочная группа и актеры».

Появился длинный список имен, и Харри пробежал по нему глазами.

Титры выглядели как краткое содержание кровавого начала нового года в Осло. Антон Вам — автор идеи и режиссер, Роберт Брандт — автор сценария, Фелиция Хени — исполнительница одной из главных ролей. Продюсером выступал Джон Дейл. Мелким шрифтом в разделе костюмов и грима значилась даже Ламай Неслунн. Из других имен, которые узнал Харри, там были Кристиан Боэнг в роли капеллана Скуле, Клаус Исаксен по прозвищу Черно в качестве оператора и Нильс Халмгрен, Полковник, как осветитель.

Харри ввел в поиск «Каландер» и обнаружил десятиминутную короткометражку под названием «Лето», которую Вам режиссировал вместе с Каландером за год до «Проповедника». Он надел лежавшие возле терминала наушники и нажал на воспроизведение.

Фильм оказался не то чтобы очень хорошим, но и не плохим. Однако через десять минут Харри понял, что Вам был прав и почему Фелиции Хени пророчили будущее кинозвезды. Дело было не в том, что она играла как-то запредельно убедительно. Вернее, как раз наоборот: убеждало именно то, что её игра оставалась совершенно незаметной. Она просто позволяла своему неуловимому присутствию наполнять все, что она делала, думала и говорила. Сказать, что он не мог оторвать от неё глаз, было бы преувеличением, но в ней чувствовалась тихая, почти робкая уверенность в себе. В каждой сцене с её участием сквозило обещание того, что эта девочка взлетит к самым звездам.

Когда Харри подходил к Полицейскому управлению, он заметил черный внедорожник, припаркованный с нарушением правил прямо у главного входа. Один человек сидел внутри, другой стоял рядом. Оба были одеты в черные куртки, сочетавшие в себе официальный и практичный стиль. Мужчины даже не пытались скрывать наушники раций.

Поднимаясь по узкой, обычно безлюдной лестнице на шестой этаж, Харри услышал рокот глубокого голоса, за которым последовало эхо смеха Хильде Витт.

Обойдя пролет двумя этажами выше, он увидел Микаэля Белльмана, который стоял, облокотившись на перила. Витт находилась на ступеньку выше него. На лице Белльмана сияла широкая улыбка. Он напоминал Джорджа Клуни — из тех мужчин, кому природа