Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Харри! Ты, я гляжу, по-прежнему предпочитаешь лестницу.

— Министр юстиции, как видно, тоже.

— На этой работе мне нужна любая физическая нагрузка, какую только можно получить. — Белльман отстранился от перил и слегка потянул за рукава пиджака от Brioni. Этот классический жест был хорошо знаком Харри по коллегам Ракель из адвокатской конторы и обеспеченным соседям в Хольменколлене, но никак не ассоциировался с восточной окраиной Осло, где выросли они с Белльманом. В прессе уже не раз подмечали, что выбор одежды и часов Микаэля Белльмана едва ли демонстрирует солидарность с рядовыми членами Рабочей партии. На это Белльман отвечал, что это лишь дань уважения к должности и министерству, которое ему доверили возглавить.

— Мы тут с Витт как раз обсуждали это ужасное дело, — сказал Белльман.

— Да, я слышал ваш смех.

Белльман одарил Харри жизнерадостной улыбкой, которая, как предположил Харри, осталась от его заигрываний с Хильде Витт. — Ах, Харри, Харри. Отлично выглядишь.

— А ты, Белльман, врешь так же складно, как и всегда.

Белльман громко рассмеялся: — Знаешь что, Харри? Теперь, когда ты снова в обойме, это дело беспокоит меня гораздо меньше.

— Беру свои слова обратно, ты врешь даже лучше прежнего. Помогает политическая закалка?

Белльман повернулся к Витт: — Холе и я много лет проработали вместе. У нас случались разногласия, но мы добивались результатов. А поскольку у Харри начисто отсутствует талант к самопиару, вся слава доставалась мне. Именно благодаря этому люди здесь продвигаются по службе и — если им везет ещё больше и совсем незаслуженно — однажды получают звонок от премьер-министра.

Его белоснежные зубы блеснули в тускло освещенном лестничном пролете.

Харри было трудно понять, действует ли обаяние Белльмана на Витт. Точнее, сложно было разобрать, что именно берет верх — его шарм, внешность или министерский статус. А может, просто мысль о скандальности интрижки с женатым министром юстиции. Но в том, что магия работала, сомнений не оставалось: они буквально пожирали друг друга глазами. Харри подумал, что они стоят друг друга; по крайней мере, оставалось надеяться, что хронически неверный Микаэль Белльман наконец-то встретил ту, которая сумеет обвести его вокруг пальца.

— Катрине сказала мне, что вы установили личность преступника, — произнес Белльман. — Теперь дело за малым — найти его. Полагаю, вы справитесь с этим довольно быстро. Так ведь?

— Возможно, — ответил Харри.

— Надеюсь, ты не против, если я процитирую тебя.

— Процитируешь?

— У меня интервью на государственном радио. — Он взглянул на свои часы — классические Omega Seamaster. — Они наверняка спросят об обвинениях в том, что мы задвигаем нужды полиции на второй план. Я отвечу чистую правду: у следствия есть конкретный подозреваемый, и сам великий Харри Холе заявляет, что рассчитывает на скорую поимку преступника. Договорились?

— Категорически нет.

Белльман вздохнул и посмотрел на Хильде: — Непростой человек для совместной работы, правда? Как бы то ни было, приятно было пообщаться, друзья, но мне пора.

Витт осталась стоять на месте. Снизу доносился стук кожаных подошв туфель Edward Green, в которых щеголял Микаэль Белльман.

— Так вы, оказывается, так близко знакомы, — сказала она.

— Мм. Выяснила что-нибудь о Тиме Каландере?

— Меньше, чем надеялась. В его медицинских картах нет никаких зафиксированных проблем с психическим здоровьем. Приговор по наркотикам, но из него не выудить указаний на возможные расстройства личности. Никаких близких связей, с кем можно было бы поговорить для составления психологического портрета. Одинок, бездетен и — насколько я понимаю из прочитанных отчетов — не имеет друзей. Единственными коллегами, кто поддерживал с ним контакт, были те, кто заходил к нему в монтажную, то есть в основном Антон Вам и изредка Роберт Брандт. Так что определенный профиль у меня вырисовывается, но он слишком расплывчатый.

— Одинокий волк, залегший на дно.

— Но где?

— Что ж. Мне известен лишь один человек, у которого может быть ответ. Но он не станет говорить.

— Думаю, Грип расколется, если мы прямо скажем ему, что раскрыли личность стрелявшего — это был Тим Каландер.

— Возможно. — Харри потер шею сзади. — Но шансов получить от него информацию было бы больше, если бы мы понимали, почему он молчит. Давай сначала попробуем выяснить это.

Сверху донесся стук двери, а затем эхом раскатился крик:

— Харри!

— Я здесь!

Быстрые шаги — на этот раз явно не кожаные подошвы.

Олег резко затормозил, увидев их. Уставился на Витт, затем перевел взгляд на Харри: — Я заметил твою машину и подумал, что ты поднимаешься. Черно сказал, мы можем приходить.

— Хорошо, — сказал Харри и начал спускаться по лестнице, Олег последовал за ним.

— Эй, вы куда? — крикнула им вслед Витт.

— В кино! — отозвался Харри.

По пути вверх по улице Уэланнс гате им на каждом перекрестке попадался красный свет.

Маленький светящийся человечек на светофоре напомнил Харри детский рисунок.

Мой колаблик наглужен тиглами. Но это не на «К», а на «Т». Да, на «Т» голаздо веселее.

— Не получается, — сказал Олег, отрешенно глядя на молодую пару с коляской, переходившую дорогу перед ними по пешеходному переходу.

— Что не получается? — спросил Харри, уже зная ответ.

— Мне нужно вернуть её.

— Ты про Хильде Витт? — Олег кивнул.

— Разве уже не слишком поздно?

Олег бросил быстрый взгляд на Харри, а затем снова уставился на красный сигнал светофора.

— Она порвала со мной только потому, что не хотела разрушать мою семью. А не потому, что я ей не нужен.

— Ты уверен в этом?

— Да черт возьми, уверен! Если я останусь один, и она будет тут ни при чем, она меня примет обратно.

— Олег...

— Хельга забирает детей и уезжает на север через пять дней. Она заявила, что не хочет знать, какая у меня была интрижка, но я обязан рассказать ей все до отъезда. Мы не можем просто притворяться, что ничего не случилось, так нельзя.

— Олег, подумай о...

— Я на стену лезу. Когда Хельга все узнает, возможно, она сама уйдет. Это, конечно, было бы лучшим выходом.

— По крайней мере, подожди и скажи все за день до её отъезда, — посоветовал Харри.

— Зачем?

— Потому что в тот миг, когда ты откроешь