Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Я не смогла бы стерпеть, если бы Хина уничтожила кого-то ради выгоды и веселилась на заработанные нечестным путем деньги. Уж слишком жалко тогда смотрелась бы я сама, все так же продолжающая молчаливо сносить издевательства окружающих. Я решила, что такого просто не могло быть.

Вот почему я так отчаянно старалась развеять подозрения в адрес Хины. Потому что иначе я осталась бы в полном одиночестве.

Все так же склонившись над раковиной, я вытерла глаза – у меня снова выступили слезы, только теперь уже от смеха.

Теперь, когда я узнала правду о жизни сестры, моя душа вновь обрела покой. И все-таки Хина была точно такой же, как я сама. Образ ужасной злодейки, нарисованный СМИ, сам был доказательством того, что и ее унижали бессовестный бывший и безжалостное общество.

Даже то, что при жизни Хина, случайно получившая огромную сумму денег, пожертвовала все эти средства в фонд поддержки сирот, характеризовало ее как угнетаемого человека – тот, кто притесняет, до такого не додумался бы. Моя сестра все еще была в плену тяжелых воспоминаний о потере отца. Более того, о ее красивом поступке почти никто и не знал. Хина до самого конца оставалась одной из нас. И в результате этой непрекращающейся эксплуатации ее убили.

Я продолжала тереть глаза. От осознания правильности моих выводов насчет сестры по нервам слабыми электрическими зарядами прокатилось приятное покалывание. Я была счастлива.

Когда я вернулась в комнату, Нагиса, по-прежнему ждавший на диване, поднял голову.

– Ну как, успокоилась?

Я кивнула и тоже опустилась на диван.

– Мы наконец добрались до правды, – взволнованно сказал студент и положил на стол диктофон. Тот самый, который был спрятан у него в кармане во время беседы с Канэдой. – Остается один нерешенный вопрос: как именно нам опубликовать запись сегодняшнего разговора?

– А ты хочешь все-таки его опубликовать?

– Само собой. Так мы сможем доказать невиновность Кобаяси Хины. Нужно опубликовать его и вместе с этим раскрыть содержание твоего разговора с представителем фонда помощи сиротам. Конечно, напрямую это непричастность Хины к смерти Кавакиты не докажет, но точно улучшит ее имидж. Мнение общественности тоже должно измениться. Вопрос только, каким именно медиаресурсом лучше воспользоваться… – сказал Нагиса и вдруг сдвинул брови. Кажется, ему не понравилась моя реакция. – Что такое?

– Ничего…

– Неужто ты чувствуешь себя в долгу перед Канэдой и решила промолчать?

– Ну, я же пообещала…

– Шутишь, что ли?! – Глаза Нагисы вдруг увеличились, он подался вперед, приближаясь ко мне. – Ты что, не понимаешь? Если не опубликовать рассказ Канэды, подозрения в адрес Хины не исчезнут! К твоей сестре вечно будут относиться как к преступнице, убившей человека ради страховки! А тебя будут воспринимать как сестру убийцы. И ты собралась терпеть все это ради Канэды?.. Должен же быть какой-то предел твоей доброте!

Я слушала болтовню Нагисы без особого внимания.

Нет, я вовсе не была такой уж доброй, просто мне уже удалось получить то, чего так хотела.

Я убедилась, что Хина не была одной из тех, кто притесняет других, а этого мне было вполне достаточно. Дело было только в моих собственных чувствах. Нагиса с самого начала планировал опубликовать результаты расследования, и я тоже думала, что так оно и будет, но теперь, когда я узнала правду, уже не против была молчать о ней, как того просил Канэда.

Конечно, в таком случае общество продолжит по ошибке обвинять Хину, да и мне, как ее сестре, наверняка придется непросто. Но это меня мало волновало. Я могла просто продолжать думать, что и эти ложные обвинения – часть несчастливой судьбы дома Кобаяси, с которой мы ничего не можем сделать. После смерти отца мне уже довелось стать жертвой необоснованных домыслов посторонних людей, ничего нового в этом нет.

Пока я сидела, погруженная в свое обволакивающее спокойствие, Нагиса вдруг резко напомнил:

– К тому же ты забыла кое-что очень важное. Убийцу Хины все еще не нашли. Если же мы поделимся с общественностью полученной информацией, то это вполне может помочь установить личность преступника.

Естественно, я тут же очнулась. Сосредоточившись на том, чтобы развеять свои подозрения и вернуть доброе имя Хины, я совсем забыла о главном. Преступника действительно до сих пор не поймали.

Люди продолжают думать, что Хина просто получила заслуженное наказание за мошенничество со страховкой и убийство. Если же доказать, что она невиновна, то и разговоры о заслуженной каре прекратятся – все поймут, что для них нет оснований.

Но это в каком-то смысле меня уже не касалось, так что нервное напряжение снова начало спадать.

Конечно, мне было жаль Хину, но ее смерть – тоже часть привычной жизни угнетенного. Такая же, как расставание с добившимся успеха Домори или потеря Кавакиты, который любил ее до самого конца. Можно сказать, что в жизни Хины все шло своим чередом.

А я, даже если и родилась под той же несчастливой звездой, уже живу совсем другой, отдельной жизнью. После смерти отца мы жили довольно далеко друг от друга. В последнее время мы обе перебрались в Кайто, но виделись всего несколько раз в год. То есть мы жили, по сути, в совершенно разной среде. Поэтому вероятность того, что меня втянут в какие-то неприятности из-за Хины, невысока. А раз лично мне ничего не угрожает, то можно оставить поиски преступника полиции, как и в случае с убийством отца.

Видимо, мое расслабленное состояние отразилось у меня на лице.

– Ты вообще в своем уме? – Уголки глаз Нагисы приподнялись. Ему, будущему журналисту, конечно же, хотелось поделиться с общественностью добытыми фактами. – Подумай хорошенько. Из-за минутного сочувствия к какому-то там Канэде…

Разговор оборвала вибрация телефона.

Нагиса с шумом привстал и заново устроился на диване, грубо бросив мне:

– Телефон!

Я достала только что убранный в сумку телефон, который снова разрывался. Обычно я почти ни с кем по телефону не разговаривала, но сегодня был прямо день звонков. Интересно, сколько еще раз меня сегодня потревожат?.. Звонили мне с незнакомого номера откуда-то из другой префектуры, и он был явно не из фонда поддержки сирот «Дети ветра».

Повернувшись спиной к Нагисе, сверлившего меня все тем же суровым взглядом, я ответила на звонок.

– Прошу прощения, это номер Кобаяси Мио? – раздался в трубке точно такой же вопрос, что и десять минут назад. Только задан он был, в отличие от прошлого раза, голосом пожилого мужчины.

– Да.

– Вас беспокоит Симадзаки из полицейского управления B.

Управление B. Это же в