Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Результат оказался неожиданный и удивительный. В доме раздался крик, потом послышалось торопливое движение, потом глубокая тишина, потом беготня, дверь отворилась, и мистрис Гемлин явилась перед Поолой с лицом, побледневшим от волнения, схватила ее за руку и потащила за порог, говоря с непонятной радостью: «Я знала, что ты придешь! Я знала, что ты не забудешь! Пятнадцать лет ждала я, Джекилина! Пятнадцать долгих, скучных лет! Но теперь они не значат ничего! Ты пришла, ты пришла, и я молю Бога только о том, чтобы мне не умереть, пока не осуществится моя радость!

Волнение, с которым она произнесла эти странные слова, было так сильно, а сама она казалась так слаба, что Поола инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать ее. От этого движения расстегнулась ее накидка, и тотчас глаза, устремленные на нее с восторгом, потускнели от испуга, страшный трепет пробежал по членам престарелой женщины, она стащила накидку, еще закрывавшую плечи девушки, взглянула на ее свежее и прелестное личико и, не произнеся ни слова, упала на пол в обмороке.

— О! Что я сделала? — вскричала Поола, бросаясь к этой бледной и неподвижной фигуре, но тотчас же вскочила и стала искать что-то, что могло бы привести в чувство страдалицу.

На столе стоял стакан с водой. Схватив его, Поола смочила водой лицо и руки старушки и с горем и испугом стонала:

— Неужели я убила ее! О! Что же могло доставить такое страдание этому бедному сердцу?

Поола ужасно испугалась и хотела уже бежать за помощью, когда почувствовала, что ее сильно держат за платье, и, обернувшись, увидела, что тусклые глаза раскрылись наконец и смотрели на нее с безмолвной, но красноречивой мольбой.

— О! Как мне жаль… — прошептала она, опять становясь на колени возле больной. — Я не знала, не могла вообразить, чтобы мое присутствие здесь могло так взволновать вас. Простите меня и скажите, чем я могу заслужить ваше прощение.

Старушка покачала головой, губы ее зашевелились, и она предприняла усилие, чтобы встать. Поола немедленно помогла ей своей сильной рукой, и через несколько минут мистрис Гемлин встала.

— О боже! — были ее первые слова, когда она опустилась в кресло, наскоро придвинутое Поолой, — я вкусила радость, а она еще не спасена!

Видя, что несчастная женщина полностью погружена в свои мысли, Поола осмелилась осмотреться вокруг. Она находилась в большой квадратной комнате, мебель которой показывала, что это была гостиная покойного Джефы. На стенах висели старинные портреты. Большой старинный тяжелый диван бросался в глаза на одной стороне, такая же старинная полка с книгами на другой. Ковер и занавеси полиняли, но были когда-то красивы. Посреди комнаты стоял большой стол, а на нем лампа, у стола кресло. Все в комнате было так опрятно, что Поола удивилась бы, если бы не знала любви и преданности этой женщины, которая каждый день, бывая в этом доме, старалась содержать все в порядке.

Довольная увиденным, она опять обратила свое внимание на мистрис Гемлин и вздрогнула, увидев, что глаза старушки устремлены на нее с выражением глубокого участия.

— Вы смотрите на тени прошлого, — воскликнула старушка пронзительным голосом. — На кресле возле вас не сидел никто с тех пор, как полковник Джефа встал с него двенадцать лет тому назад, чтобы дойти до постели, где испустил последний вздох. Это кресло ждет, здесь все ждет. Я думала, что конец настал сегодня, что ожидание кончилось, но Господь в Своей премудрости сказал «нет», и я опять должна ждать. Ах! Скоро настанет другой конец.

Уныние, с которым она произнесла эти слова, не оставляло сомнений, что она имела ввиду, и чтобы успокоить ее, Поола придвинула к ней стул и села возле нее.

— Вы хотели рассказать мне истории о великой любви и великой преданности, — сказала она. — Не можете ли вы сделать это теперь?

Старушка вздрогнула, торопливо осмотрелась вокруг и остановила взор на лице Поолы.

— Это вы написали поэму, — прошептала она, — я помню.

Потом неожиданно наклонилась вперед и, откинув волосы со лба Поолы, воскликнула:

— Вы похожи на нее, у вас такие же черные волосы и дивные глаза, может быть, красивее, но похоже на ее глаза. Вот почему я ошиблась!

Она вздрогнула, тихо зарыдала, но тотчас преодолела свое волнение и, взяв Поолу за руку, продолжала:

— Вы молоды, дочь моя; молодость не любит носить тяжести; могу ли я, посторонняя, просить вас разделить со мной мою ношу?

— Можете, — ответила Поола. — Если это может хоть сколько-нибудь облегчить ваши страдания, я охотно вам помогу.

— Поможете! Неужели небо послало мне помощь, которой требовал мой упавший дух? Могу я положиться на вас, дитя? Но я не возьму с вас обещания, пока вы не услышите мою историю. Никому не сообщала я тайны моей жизни, но с той минуты, как увидала ваше прелестное личико, я почувствовала, что через вас придет мне помощь, чтобы облегчить мои последние минуты и сделать менее горькими мои последние дни. Встав с кресла, она повела Поолу к двери, которую торжественно отворила.

— Я рада, что вы здесь, — сказала она. — Я никогда не пригласила бы вас сюда, но так как вы сами переступили порог этого дома, вы должны увидеть и узнать все. Так вы лучше поймете мой рассказ.

Она повела ее по темному коридору, отворила настежь другую дверь, и комнаты исчезнувшего Джефы явились перед ними. Видение было страшное. Сумерки с трудом позволяли рассмотреть вещи, когда-то великолепные. Несмотря на свое самообладание, которому уже успела научить ее жизнь, Поола отступила, говоря:

— Как здесь грустно!

Но старушка, не обращая на нее внимания, торопливо потащила ее по полинялому ковру, мимо полинялых кресел и тяжелых шкапов, в переднюю.

— Я сама не была здесь целый год, — сказала мистрис Гемлин, со страхом осматривая темный коридор. — Нечасто могу я выносить воспоминания, связанные с этим местом.

Она указала одной рукой на дверь в конце коридора, потом посмотрела на широкую величественную лестницу, которая вела наверх.

— Старинная, славная лестница! Но это место проклятое, дитя мое.

Не обращая внимания на трепет Поолы, она повела ее наверх.

— Посмотрите, — продолжала она, когда они дошли до квадратной площадки, с каждой стороны которой находилось несколько ступеней. — Теперь так не строят. Но полковник Джефа не любил ничего нового и дорожил своей величественной старинной передней и лестницей более, чем всем остальным. Но пойдемте, становится темно, а вы должны видеть ее комнату.

Комната эта находилась возле лестницы, и все в ней казалось таким же печальным, как и во