Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Я кивнула вслед за ней и внезапно застыдилась, осознав, что все еще держу печенье в руках.

– Получается, теперь…

– Ага, придется выкинуть. Такому тут не место. Давай сюда.

Женщина забрала печенье у меня из рук и тут же выбросила его в мусорное ведро. Я через силу кивнула и отвернулась от мусорки.

– Ну что, после осмотра ты поняла, что к чему? – внезапно сменила тему хозяйка.

Слишком мало конкретики, чтобы я могла понять, о чем идет речь. В ответ на мое недоумение она пояснила:

– Я о том, почему так подробно тебе все показываю. С Хёгу носиться не нужно. Еда и вода у него имеется, поесть может запросто – мы специально все так обустроили, да и в его возрасте уже самому нужно о питании заботиться. Разве нет?

Согласиться я не могла. Подобрать нужный ответ у меня, как всегда, не получалось.

– С остальным он тоже сам справляется. Повторю, носиться с ним не нужно.

Я не знала, как мне следует понимать эти слова. Все началось с предложения присмотреть за их сыном, и сначала я в себя совершенно не верила, но в конце концов решилась на это. Даже пришла в этот дом. Подумала, что справлюсь и в процессе даже смогу измениться, поэтому и оказалась здесь.

Однако теперь мне говорят, что обращать на него особого внимания не нужно. Как теперь следует поступить? Может, это такая ироничная просьба, и, наоборот, надо внимательно присмотреть за ним? Обычная гордость за ребенка, которую родители хранят в глубине души. Мне срочно нужно разобраться, о чем думает эта женщина.

– Уборку проводить не нужно, еда тоже есть. В чем же тогда мои обязанности… Может, мне нужно стиркой заниматься?

– Что?!

Хозяйка прикрыла глаза, нахмурившись, и решительно тряхнула головой.

– Что за мерзость ты говоришь…

Уж не знаю, какой раз с момента, как я оказалась в этом доме, у меня пропал дар речи. Я ведь была уверена, что пришла сюда работать.

– Ты здесь не в качестве горничной или кухарки. Ты здесь как няня.

– И все же я должна помогать по дому с…

– А ну-ка! – Прикрикнув, она снова покачала головой.

– Тогда, может, с учебой?..

– Ох, боже, – чуть ли не фыркнула Чин Игён. – Ты студентка престижного университета, поэтому подобное, разумеется, было бы весьма кстати, но, скорее всего, тоже не понадобится. Сама увидишь. И все поймешь.

Я кивнула, коротко промычав. Тем временем хозяйка протянула руку и нежно коснулась моей. Я вздрогнула от иллюзии, будто между нами пробежал электрический разряд.

– Родитель будет благодарен уже за то, что за его ребенком кто-то присматривает. Присматривающий ведь становится его защитником.

Эти пропитанные теплотой слова внезапно заставили меня вспомнить об одном человеке, отчего на мгновение у меня даже пропало зрение. В кратком миге тишины мой разум начал распадаться на кусочки.

«Спасибо, что защитила нашего сына».

Из потаенных закоулков моего разума эхом зазвучал голос тети Минсо. Все родители и правда чувствуют одно и то же. И тут в реальность меня вернул голос хозяйки:

– Все родители одинаковые. Ты поймешь, когда родишь своего ребенка, дорогая.

Я резко пришла в себя от того, что она назвала меня «дорогой», от того, как говорила со мной, будто читая мои мысли, впившись своими глазами в мои, потерявшие фокус.

– Я, конечно, сказала, что ты обо всем узнаешь сама, но этот мальчишка двигается незаметно. Любит играть сам с собой, да и вообще любит все делать сам.

Тогда чем вообще я должна заниматься? Пока я размышляла над этим, хозяйка снова, будто прочитав мои мысли, со смехом сказала:

– Правда, вообще ни о чем не заморачивайся.

После этого она вытянула из-за пазухи какой-то предмет и протянула мне. Это был конверт.

– Воспринимай это как шанс прикоснуться к трансцендентности. Именно в этом смысле…

Конверт был сделан из ткани, похожей на ту, из которой шьют ханбоки[596], – тонкой и сверкающей глянцем, – отчего выглядел дороже, чем моя футболка.

– Итак, получается два дня – сегодня и завтра.

Я впервые получила наличные деньги в конверте. Более того, мне всучили эти деньги, хотя буквально мгновение назад сказали, что от меня в этом доме ничего не требуется, и в результате мое смущение умножилось в разы. Я поклонилась в знак благодарности и только собиралась убрать конверт в рюкзак, как хозяйка спросила:

– Пересчитывать не будешь?

Она смотрела на меня с сияющей улыбкой, намекая на что-то. Я погладила шелковистый на ощупь конверт, приоткрыла его и вновь обомлела. Как дурочка, не могла произнести ни слова, даже заикаться начала, но еле-еле смогла вернуть самообладание глубокими вдохами, после чего наконец выдавила:

– Здесь очень много. Это…

Я уже хотела вернуть конверт, но хозяйка покачала головой.

– Ничего не много. Ровно столько, сколько надо. Деньгами именно так и распоряжаются.

– И все же…

– Мы ведь немного помогаем церкви. Слышала об этом?

Я молча кивнула. Уголок лежавшего на столе конверта немножко приподнялся – настолько пухлым он был.

– Бывают такие люди иногда, – продолжала женщина. – Денег им дать хочешь, но просто так не можешь. И что же тогда? В таком случае им нужно поручить какое-нибудь дело и поощрить соответствующим вознаграждением.

– И все же я…

– Работа – всего лишь оправдание. Финансовая поддержка – вот что стоит на первом месте, – сказала она, мягко качая головой. – Люди только делают вид, что не замечают тех, кого на самом деле ждет успех. В таких обстоятельствах они лишь прикрываются своей жалостью и состраданием, хотя никакой поддержки им обеспечить не способны. Когда в процесс вмешиваются эмоции, только хлопот больше становится – вот и все.

Я была благодарна, но при этом чувствовала себя виноватой, от стыда не могла ни в лицо ей взглянуть, ни слова вымолвить. Я поклялась себе, что буду жить так, чтобы не стесняться подобного отношения к себе.

– Раз так, то ты и к учебе сможешь вернуться? – уточнила хозяйка.

Я на мгновение застыла, но вскоре кивнула.

Взглянув на меня, женщина еле сдержала смех, а потом спросила уже с серьезным лицом: «Ты правда так думаешь?» По всей видимости, я выдала свою неуверенность в том, хочу ли я вернуться в университет. Взгляд ее тут же изменился, и я уже не могла его выдержать.

– Ты молодец, что пришла в церковь. Не правда ли?

Действительно ли я молодец, что посещаю церковь? Под тяжестью горечи и стыда от осознания, что хожу туда