Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

не было у меня никаких возможностей, была неизбежность. Мой арест — лишь вопрос времени. Джен заявит о пропаже Ника, и тогда полиция быстро найдет тело. Я запаниковала, оставила повсюду свои отпечатки. Не подумала избавиться от орудия, а на нем ведь непременно окажется моя ДНК.

Самым разумным выходом было пойти в ближайший полицейский участок и признаться. Но вдруг меня обвинят в умышленном убийстве? Не было никакой гарантии, что присяжные поверят, что те зверские увечья были нанесены исключительно из самозащиты. И Джен без зазрения совести даст ложные показания, лишь бы меня засадить. Скажет, что привела меня туда поговорить с Ником, а я впала в буйство, и ей пришлось увезти Эмили, чтобы ее защитить. Ник уже подготовил почву, наплел своей сестре, адвокату и бог знает кому, что я психически неуравновешенна, что он ушел от меня, потому что беспокоился за их с Эмили безопасность. Это все было ложью, которая каким-то чудовищным, загадочным образом превратилась в правду.

Я никак не могла изгнать из головы видения плавающего в озере тела, окровавленной, раздувшейся в воде рубашки, изуродованного лица, безжизненно устремленного в черное небо. Почему-то это вызвало в памяти наш первый совместный отдых, сразу после того как они с Джен развелись. Мы сняли номер в роскошном отеле в Тоскане, но жара стояла ужасная, а я была на последних месяцах беременности, поэтому мне не хотелось смотреть достопримечательности. Мы целыми днями лежали на спине у бассейна в солнцезащитных очках и строили планы на будущее: как мы поженимся, заново обставим дом, в первый раз в жизни станем родителями. Именно тогда мы выбрали имя для Эмили. Я была переполнена счастьем, и мне казалось, что оно вот-вот выплеснется наружу.

Теперь я была переполнена ненавистью и ужасом. Я убила человека, которого когда-то любила, а мою прекрасную дочурку похитили. Я понятия не имела, где она и верну ли я ее когда-нибудь. Сможет ли она навещать меня в тюрьме? Захочет ли она навещать меня, когда станет достаточно взрослой и ей расскажут, что я совершила? Суд не разрешит Джен оставить ее у себя (хоть это хорошо), но опеку, скорее всего, получит Хейли. У моей бедной мамы нет и шанса. Эмили никогда не узнает правду о своем отце и возненавидит меня.

Я не могла этого вынести. Если мне суждено было ближайшие тридцать лет провести в тюрьме, отвергнутой и презираемой собственной дочерью, то у меня нет смысла жить. Лучше уж выпить упаковку снотворного или прыгнуть под поезд. Вся дрожа, я разрыдалась и сжалась в комок, пытаясь стать как можно меньше. Мне хотелось сократиться до размеров пылинки, неразличимой для человеческого глаза.

* * *

Была уже почти полночь, когда меня разбудили звуки снизу. Мне снилось, будто меня арестовывают, и я подумала, что это ломится в дверь полиция. Но это была мама, которая вернулась домой со смены. Я все еще лежала, свернувшись, поверх одеяла, полностью одетая. Голова была тяжелой, в животе бурлило от голода. Я села, моргая в призрачном лунном свете, потом стала раздеваться, надеясь оказаться в постели прежде, чем мама поднимется. У нее все еще сохранилась старая привычка заглядывать в комнату, чтобы проверить, сплю ли я, а я не была готова к расспросам.

Я слышала, как она готовит себе перекус на кухне. Если повезет, она еще посмотрит телевизор перед сном. Я сбросила одежду на пол, глубоко вдохнула и нырнула голышом под одеяло. Там было темно и душно, простыни пахли кондиционером для белья. Я подтянула к себе колени и обхватила руками грудь, стараясь не издавать ни звука.

Но все усилия были напрасны. Несколько минут спустя она постучалась.

— Наташа? Ты еще не спишь, радость моя? Я видела, что у тебя не задернуты шторы.

Я высунула голову из своего убежища и вздохнула.

— Мам, я пытаюсь заснуть, — ответила я.

Дверная ручка повернулась, и она вошла, держа кружку.

— Я решила сделать тебе какао.

— Спасибо, но…

— Я весь вечер о тебе думала. Никак не могла сосредоточиться на работе, — она поставила кружку на прикроватный столик и села на край кровати. — Сядь и поговори со мной. Расскажи, что случилось.

— Ничего не случилось.

— Наташа… — в ее голосе прозвучало предостережение. — Тебе меня не одурачить.

Я села, откинувшись на изголовье, и, потянувшись за халатом, набросила его себе на плечи.

— Это слишком ужасно. Ты вряд ли захочешь знать, мам. Ну правда, тебе лучше не знать.

— Я твоя мать, — твердо ответила она. — Ясно же, что ты в беде. Расскажи мне.

И я рассказала.

Когда я закончила, мама сгорбилась и обхватила голову руками. Она сидела совершенно неподвижно, не говоря ни слова. Я подумала, что она плачет, но, когда она посмотрела на меня, ее глаза были сухими. Казалось, будто за эти несколько секунд она постарела на несколько лет.

— Это не убийство, — сказала она. — Ты защищала свою жизнь.

Мое сердце забилось в благодарности. Я понадеялась, что полиция скажет то же самое.

— Думаешь, нужно сдаться? — спросила я.

— Не знаю.

Она поднялась и задернула шторы, отрезая нас от остального мира. Дома, с ней, я чувствовала себя в безопасности, но знала, что это чувство — всего лишь иллюзия. Она повернулась ко мне. — Ты уверена, что он действительно… ну… мертв?

— Нет. Я не проверяла. Но он был ранен и упал в воду. Не думаю, что у него были силы вылезти на берег.

— Хм-м-м, Ник — здоровый мужчина, сильный. Пойду проверю в Интернете. Посмотрю, нет ли чего в новостях.

Она пошла к двери.

— Спасибо, мам, — эта фраза прозвучала так дико. — Прости. За то, что доставляю тебе столько проблем.

— Если он действительно жив, я сама убью эту сволочь, — ответила она и вышла из комнаты.

Она спустилась вниз и включила свой старый замученный ноутбук. Я натянула чистую футболку с лосинами и присоединилась к ней за обеденным столом. Мы пробили в поисковике все запросы, какие только смогли придумать, но так ничего и не нашли. Однако было еще слишком рано, меньше суток прошло с того момента, как я сбежала с места преступления. Если Джен не сообщила в полицию, возможно, пройдет много времени, прежде чем тело обнаружат (я едва могла поверить, что мыслю такими терминами; ситуация казалась нереальной, словно происходила не со мной, а с кем-то другим). Возможно, Ник снял дом под вымышленным именем, и тогда его личность установят не сразу. Меня никогда не арестовывали, поэтому моей ДНК нет в полицейской базе. Чем дольше мы с мамой