Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

До меня начала доходить вся тяжесть нашего положения. Мы не могли вернуться домой, по крайней мере, не сегодня. Ники ни за что не перенесет путешествие. Я боялась, что у него сотрясение. А вдруг кровоизлияние в мозг? Я прокляла себя за то, что не вызвала скорую, хоть он бы на меня и разозлился.

Где Наташа? Явно была борьба. Возможно, она тоже ранена. Внезапно я догадалась, что это она забрала «Рэндж Ровер» — поэтому-то его и не было возле дома. Вдруг она смогла доехать до ближайшего полицейского участка? Мое сердце в панике затрепетало. Если так, то нас было слишком легко найти. В любою минуту мог раздаться стук в дверь. Я должна была поговорить с Ники, выяснить, что произошло и что он собирается делать дальше. Мне казалось очевидным, что нужно перебираться в другое место.

Я выскользнула из кухни, чтобы проверить, как он. Он крепко спал, его изуродованный рот приоткрылся. Лицо казалось раздутым и бесформенным — даже когда раны затянутся и отеки сойдут, он уже не будет таким красивым, как прежде. Мне не хотелось его беспокоить, поэтому я на цыпочках вышла из комнаты и вернулась к Эмили.

Она съела, сколько хотела, и теперь играла со стаканчиком из-под йогурта: ставила себе на нос, стараясь удержать равновесие, а потом кивала головой, и стаканчик летел через стол. Ее лицо, руки, столешница — все было покрыто липкой розовой слизью.

— Твою мать! — заорала я, снова хватаясь за бумажное полотенце. Но прежде чем я успела подойти к ней, она вытерла руки о подушку на стульчике.

— Нет, не надо так делать!

Она подняла на меня взгляд, ее нижняя губа задрожала.

— Прости, солнышко, — сказала я, пытаясь ее вытереть. — Мамочка не должна ругаться.

Голубые глазищи наполнились слезами.

— Нет. Нет. Мама! Где мама?

Я крепко ее обняла.

— Я научусь, — прошептала я. — Обещаю.

Глава 33

Тогда

Наташа

На следующий день мы с мамой поехали в северную часть Лондона и припарковались недалеко от дома Джен. Во дворе не было видно серебристой «Мазды», но я все равно набрала в домофоне номер нужной квартиры. Ответа не последовало.

— Попробуй соседей, — предложила мама. — Может, они знают, где она.

Я обзвонила все квартиры на четвертом этаже. Ответил только один человек, и когда я спросила о Дженнифер Уоррингтон, он постарался побыстрее от меня отделаться, словно я была мошенницей или Свидетельницей Иеговы. Объявил, что никогда о такой не слышал.

Мама заглянула сквозь двойные двери в мраморный подъезд.

— Понтово выглядит. У них есть консьержка?

— Не знаю, вряд ли. Никто нам здесь не поможет, мам, это не то место.

— Ну, хотя бы попытались… — мы пошли обратно к машине. — Это Ник купил ей квартиру?

— Э-э, не знаю. Наверное.

Она не смогла удержаться от неодобрительного цоканья.

— Ты вообще ничего не знаешь о его делах, да? Ну ты и простофиля, Наташа… Позволяла ему вытирать о себя ноги.

— Нет, в конечном счете не позволила, — ответила я, вспомнила тяжесть весла в руке и представила его окровавленное лицо в тот миг, когда он, пошатнувшись, опрокинулся в воду. Я не знала, убила ли я его, но, по моим прикидкам, он был мертв. В какой-то степени я радовалась тому, что наконец дала ему отпор. Но одновременно с тем была в ужасе. Когда меня раскроют? Когда появится полиция, чтобы меня арестовать?

— Теперь нужно проверить дом, — сказала мама, садясь в машину и пристегиваясь. — Трудно представить, что у нее хватит дерзости заявиться туда, но мы не можем знать наверняка.

Мне не хотелось возвращаться домой, я знала: это место пробудит тяжелые воспоминания. К тому же там меня, возможно, уже ждала полиция. С другой стороны, если они действительно меня искали, найти было не так уж сложно. Признаюсь во всем, решила я, но буду стоять на том, что убийство совершено в целях самозащиты.

— Это далеко отсюда? — продолжила мама. — Пешком можно дойти?

Я кивнула. Мама никогда меня не навещала, и, по правде, мне было неловко ее приглашать.

— Можно, но лучше на машине.

Всю недолгую дорогу я вспоминала тот судьбоносный день, когда Ник меня сбил, корила себя за то, что не проверила, нет ли машин на том перекрестке, и за то, что согласилась поехать к нему, сходить с ним на ужин, что снова и снова с ним встречалась. За то, что так отчаянно в него влюбилась. Было столько моментов, когда я могла бы — должна была бы — все прекратить. Я знала, что поступаю неправильно, но он был так настойчив, и я не смогла удержаться.

Мы подъехали к дому, и я показала маме, куда встать.

— Вот, — сказала я.

Дом казался непривычно заброшенным: подъездную дорожку хорошо было бы подмести, мусорные баки стояли не на своих местах. Я посмотрела на окна, и они ответили мне холодным взглядом.

— Боже, да это целый чертов особняк, — сказала мама, заглушая мотор.

— Не совсем. У нас пять спален, но по сравнению с другими домами на этой улице…

— Уму непостижимо. Подумать только, ты прожила здесь… сколько лет?

— Почти три года, — я задохнулась, вспомнив, что через несколько недель Эмили исполнится два. Каковы шансы вернуть ее к тому времени? Призрачные, подумала я. У меня не было никаких предположений, где ее можно искать.

Мы вышли из машины и заглянули в щель для писем. На коврике лежала гора конвертов — некоторые из них, вне всякого сомнения, были адресованы мне — и листовок из местных забегаловок с едой навынос. Казалось, будто никто не заходил сюда с тех пор, как сменили замки.

Мама приставила ладонь козырьком ко лбу и сощурилась.

— Шикарно, — сказала она. — Большой сад?

— Довольно большой.

Перед глазами всплыло воспоминание: Эмили катает по дорожке жирафиху Джемму в игрушечной детской коляске, останавливается, чтобы поправить ей одеяло, и разговаривает на смешном выдуманном языке. Я заплакала.

— Пошли, — сказала я.

Мы вернулись в машину. Пока мама выезжала, я задумалась, в последний ли раз вижу это место. У меня не было никакого желания возвращаться, даже для того, чтобы забрать свои вещи. Эта часть моей жизни была мертва. Мой муж был мертв. Я его убила.

* * *

Всю следующую неделю мы с мамой лихорадочно прочесывали Интернет в поисках новостей об убийстве Ника, но так ничего и не нашли. Если бы его объявили пропавшим без вести, ко мне бы обязательно пришла полиция — хотя бы потому, что я его