Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Я вспомнила ту дивную ночь полгода назад, когда все изменилось. Как-то поздним вечером Ники позвонил в дверь моей квартиры, разбудив меня. Я открыла дверь, одетая в кимоно, и он, пошатываясь, не говоря ни слова, прошел мимо меня на кухню.

— В чем дело? — спросила я с раздражением, но в то же время заинтригованная. — Что тебе нужно?

Я предположила, что он развлекал клиентов. Его нарядный черный костюм выглядел помято, от него несло выпивкой.

— Сегодня было полное фиаско, — сказал он, открывая кран с холодной водой. — Этот русский инвестор, которого я убалтывал, привел с собой на ужин жену — я этого не ожидал, она просто взяла и пришла. В меню ее ничего не устроило, шампанское показалось слишком сухим, сидела весь разговор с кислой рожей и сразу же после горячего потребовала, чтобы муж отвез ее домой.

Я подала ему стакан, он налил туда воды, залпом выпил и умылся.

— Можно попрощаться с этой сделкой.

— Нужно было взять с собой Наташу, — сказала я с легкой ехидцей в голосе.

Ники плюхнулся на мой диван и снял галстук.

— Шутишь? Мне бы только краснеть за нее пришлось. Как ляпнет что-нибудь. Одевается как хиппи, вечно несет эту социалистическую чушь. Так неловко… Кто захочет говорить за коктейлями об изменении климата? Все равно что таскаться с тинейджером. В любом случае, она не хочет оставлять Эмили. — Он отбросил волосы со лба и испустил долгий вздох. — Я скучаю по тебе, Джен, — сказал он. — Боже, как я по тебе скучаю… Ты умела обращаться с моими клиентами. Все в тебя влюблялись. Ты принесла мне столько сделок!

Пока он распространялся, каким сокровищем я была, по моему телу пробежала дрожь. Я тоже скучала по тем дням: по вечеринкам на яхтах в Каннах, обедам в фешенебельных ресторанах Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Мне нравилось играть роль шикарной супруги, непринужденно болтать с мужчинами и развлекать их жен. А если кто-то из мужчин пытался за мной ухаживать — такое иногда случалось, — я тактично им отказывала.

— Ты так и не объяснил, зачем пришел, — сказала я, садясь на диван рядом с ним. Кимоно распахнулось, открывая мои ноги, загорелые и со свежей эпиляцией. Я как будто ждала его, сама не зная об этом. — Час ночи. Твоя женушка не беспокоится?

Он обхватил меня рукой за плечи и притянул к груди.

— Я так разозлился после ужина, что пошел в клуб и напился, — сказал он. — Не хотел идти домой. Все вспоминал о старых днях, когда мы были вместе. Мы были отличной командой, Джен. Мы знаем друг друга вдоль и поперек, понимаем, как друг у друга внутри все устроено, знаем друг о друге хорошее и не очень хорошее. Мы подходим друг другу, понимаешь? Мы думаем одинаково.

— Знаю, — прошептала я, прижимаясь к нему.

Мое сердце забилось быстрее. Было ли это влияние алкоголя или его чувства переменились, чего я так ждала? Хейли уверяла меня, что Ники в конце концов вернется, но Эмили уже минул год, и до этого дня не было никаких признаков его скорого возвращения.

— У нас с Наташей нет этой химии, — говорил он, гладя меня по волосам, отчего по позвоночнику бежали восхитительные мурашки. — Разные поколения. Ничего общего, никогда не сходимся во мнениях. Она не понимает мой мир, не ценит, как тяжело я работаю.

— Честно говоря, я всегда думала, что она тебе не пара, — осмелилась сказать я.

— Ты права. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, кризис среднего возраста или что-нибудь в таком духе, — он убито покачал головой. — Я был таким дерьмом, Джен. Так с тобой обошелся, заставил бросить дом, вытолкнул из семьи. Неудивительно, что они встали на твою сторону. Я причинил боль стольким людям: маме, папе, Хейли, нашим друзьям — но сильнее всего я ранил тебя. Заставил тебя страдать.

Это была правда. Последние пятнадцать месяцев прошли в агонии. Я чувствовала такую горечь, гнев и откровенную ревность, что хотела просто сбежать куда подальше. Но Хейли убедила меня, что это неверная тактика:

— Ты должна постоянно торчать у этой сучки под носом, чтобы она чувствовала, что ей от тебя не избавиться. Но не будь жестокой. Будь ласковой с Эмили и терпеливой с Ники. Покажи ему, что ты страдаешь, но прощаешь его. И когда он устанет от своей мадам, ты будешь его ждать.

Неужели все мои жертвы наконец-то окупились?

— Мы все тебя любим, — сказала я, играя пуговицами у него на груди. — Мы простили тебя из-за Эмили. Она маленькое чудо.

— Она должна была быть твоим ребенком, а не Наташи, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная горечь. — Мы так старались, мы так сильно ее хотели. Мы заслуживали ее.

— Знаю, но не суждено.

Он подался вперед, сцепив руки.

— Она не в той семье. Я не в той семье. Мы должны были быть втроем, Джен. Ты, я и Эмили. Вот чего я хочу.

— Я тоже этого хочу, — сказала я, обвивая его руками за шею. — Это все, чего я когда-либо хотела.

Ники встал и повернулся ко мне. Его дыхание участилось, глаза зажглись.

— Так что нас останавливает? — спросил он.

Я тоже встала, и мы поцеловались долгим, медленным поцелуем. Страсть к нему разгорелась во мне с новой силой. Он стянул с меня кимоно, приник лицом к обнаженной груди, а потом мы неуклюже упали на пол и…

— Мама? Мама? — Эмили дергала за ручку двери. Я вернулась в настоящее и вздохнула. Наверное, она проголодалась, ее нужно было накормить.

— Хорошо, хорошо, — я поднялась и выпустила ее. Она побежала к лестнице.

— Осторожно, ступеньки! — крикнула я, срываясь за ней, но она уже сползла вниз на попе.

Я завела ее на кухню и закрыла за нами дверь.

— Давай найдем тебе что-нибудь перекусить?

Она замотала головой.

— Мама! Где мама?

— Она занята, — глупо ответила я. Не знала, что еще сказать.

— Папа?

— Он спит, — я сложила ладони вместе и положила их под голову. Она повторила жест. — Правильно. Тс-с-с… Нельзя шуметь, а то мы его разбудим.

Похоже, на время это ее удовлетворило. Я подошла к холодильнику и отыскала там клубничный йогурт.

— Садись. Я дам тебе ложку.

Пока она залезала на стульчик, я сорвала с йогурта бумажную крышку. Дала ей чайную ложку, она попробовала есть сама, но в рот почти ничего не попадало. Я оторвала бумажное полотенце и попыталась вытереть ей подбородок, но она отпихнула меня. Все