Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

было бы доказать, что земли должны принадлежать полностью детям. И если Елена попытается отнять земли, мы можем ссылаться не на Катрин как на бросившую угодья хозяйку, а на детей. Они — хозяева, даже если пока не могут вести дела. Даже в самом плохом случае, если часть земель все же признают землями Катрин и одна треть уйдет Елене, две трети все равно должны остаться детям. Вот только…

— Что? — испуганно спросила я. Солн задумался.

— Им нужен будет другой опекун. Если сменить опекуна, долги Катрин останутся при ней, и она будет полностью отделена от детей.

Я застыла… Это ведь… гениально! Вот оно, решение всех проблем!

— Если вдруг не получится с жрецом… вы ведь сможете оформить опекунство? — спросила я.

Солн вздрогнул. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Даже не говорите так…

— Я верю, что Асмир проснется, — твердо сказала я. — Но если вдруг понадобится время или… в общем, нужен запасной план. Вы заберете опекунство, Солн? Чтобы дети были свободны от ошибок Катрин.

— Но тогда вы свободны не будете, — тут же возразил он и пристально взглянул мне в глаза.

Я даже не знаю, буду ли я жива. Или Елена убьет меня своим договором. Но главное ведь не это.

— Главное, чтобы дети были свободны.

Солн нахмурился — ему явно не нравилось мое предложение.

— Подумайте сами, это ведь самое логичное. Это обезопасит их от других договоренностей, которых мы не знаем, Солн. Дети наконец выберутся из этой паутины. И если я правильно понимаю, даже тот договор, где я отдаю Тита… он оформлен на меня. Тит ничего не должен, и вы тоже ничего не должны. Это свобода, которая нам всем нужна.

— Это все правильно, но… — Солн запнулся, подбирая слова. — Ирина, вы не заслуживаете нести все это в одиночку. Вы хороший человек. Удивительно добрая, сильная женщина с необычайным даром. И то, что на вас все это свалилось… это в высшей степени несправедливо.

Я улыбнулась. Мне было искренне приятно слышать это именно от него.

— В своем мире я была пенсионеркой. Одинокой старушкой, у которой никого не осталось, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я лечила детей, смотрела на других и думала: «Если бы у меня была семья, я бы сделала все». Но у меня никого не было. Можно сказать, я… я пожила для себя. Но на самом деле я просто… просто боялась. Боялась боли, если снова полюблю, — Слезы снова подступили к глазам. — Перед тем как умереть… я лежала в палате и жалела только об одном: что так и не рискнула завести семью. Что не встретила своего человека. Что не могла родить — в нашем мире эта болезнь, увы, была неизлечима. Но я знала: если бы вышла замуж, я бы усыновила или удочерила ребенка. И, лежа там, я чувствовала, что моя большая, длинная жизнь была лишена смысла. Но сейчас…

Я все же утерла слезы, и Солн протянул мне платок. Я взяла его с благодарностью.

— Спасибо, — выдохнула я. — Здесь моя жизнь короткая. Но у меня есть семья, которую я люблю и ради которой готова на все. И чтобы ни случилось, я не пожалею. Мне жаль, что я стала оружием в руках Катрин, но я рада, что сейчас могу хоть как-то исправить ситуацию. Что у меня есть возможность помочь детям.

Я говорила искренне, от всей души. Солн молча кивал.

— Знаете, Ирина, я вас… понимаю, — тихо сказал он.

Наконец мне удалось справиться со слезами.

— Значит… если что, вы возьмете опекунство на себя?

— Возьму, конечно. Я бы не смог отказаться. Дети мне как родные, но… — он помедлил. — Я искренне верю, что господин Асмир проснется. Вы ведь верите в жреца не просто так?

Я кивнула, сложила платок и положила его на колени.

— Вы бы тоже верили, если бы знали его так, как я. Хотя я знала его совсем немного, но… Басман — удивительный человек. И, мне кажется, очень добрый.

Я вспомнила, с каким теплом о нем отзывался владелец лавки с травами. Значит, не у меня одной он оставил такое впечатление.

— Расскажите? Вы говорили, что он проводил для вас ритуалы.

Я кивнула. До этого я рассказывала о Басмане довольно обтекаемо. Но сейчас, когда впереди была долгая дорога и унывать совсем не хотелось, я подумала: лучше уж поделиться тем, как весело мы проходили сватовство. От одних воспоминаний губы тронула улыбка, и на душе стало тепло.

— В первый день Басман заставил Асмира свататься ко мне… Вы даже не представляете! Я тогда сидела на стуле и должна была быть как можно скромнее: опустить глаза в пол, молчать… Но не смеяться было просто невозможно…

Глава 89.

* Ирина *

Я увидела храм богини Лады через окно.

— Это тот самый, — вырвалось у меня.

Высокие башни из теплого медового песчаника, витражные стекла с изображением лебедя и солнца. Внутри меня все дрогнуло. Это же… Это же точно тот самый храм, где мы с Асмиром подтверждали свой брак!

— Все будет хорошо, Рина, — говорил Асмир, целуя мою ладонь.

— А если Богиня не признает наш союз? Асмир, если Лада не признает наш брак, я возьму всю вину на себя, я скажу, что это не она, чтобы тебя отпустили…

— Этого не будет.

— Но…

— Лада не признала бы наш союз, будь на твоем месте настоящая Катрин, — твердо сказал он. — Потому что моя жена, моя половина — это ты. Ты — моя истинная. Ты — моя любимая. Ты.

Он притянул меня ближе и прижал. Я помню, как уткнулась лицом в его рубашку, и мне… мне стало легче.

— Я боюсь подвести тебя… Тебя, Вики, Тита.

— Рина, мы вернемся. Обещаю. Все будет хорошо. — Он взял меня за подбородок, мягко заставив смотреть ему в глаза. — Ты же веришь мне?

— Верю. — искренне ответила я.

В голове тут же всплыли образы: как мы стояли в круглом зале под светом, падающим из купола, и держали в руках свечи. И как Богиня признала наш союз.

— Мы подтверждали здесь, что наш брак настоящий, — вырвалось у меня. Я повернулась к Солну, и он