"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

родителей ждали своих чад, стоя возле школы с зонтиком в руках, я пробиралась между ними и бежала так, словно уклоняюсь от капель дождя. Я бродила по округе и наблюдала за лягушками, смотрела на бабочек, что прятались от дождя в листве, возвращала в землю червей, оказавшихся посреди дороги. А когда, промокнув до нитки, возвращалась домой, едва завидев лужу, тут же плюхалась в нее попой и подолгу играла в воде.

Мама с папой, как и в других семьях, тоже несколько раз приходили за мной с зонтиками. Но я успевала испариться еще до того, как родители появлялись у школы, поэтому каждый раз они лишь впустую тратили свое время. В итоге папа просто купил мне рюкзак с водонепроницаемым покрытием.

В один из таких дождливых дней я обнаружила лужу по колено глубиной и весело плескалась в ней, как и всегда. Услышав невнятное брюзжание, я обернулась – женщина в возрасте где-то между бабулей и тетушкой морщилась, глядя на меня.

– Ты почему все время в дождь одна тут слоняешься?

На женщине был розовый дождевик, и вела она себя так, будто разговаривала со своей маленькой собачкой в таком же дождевике, но слова эти точно предназначались для моих ушей.

Из-за дождя я не могла даже глаза поднять, хотя на тех, кто разговаривает подобным образом, в общем-то и смотреть совсем не хочется. Я старалась не обращать на нее внимания и продолжала плескаться в своей луже.

– Ты что, на дополнительные занятия совсем не ходишь?

Краем уха я все слышала, но специально не смотрела на нее и не отвечала ей, наслаждаясь своей игрой. Точнее, я изо всех сил пыталась игнорировать ее. Наконец женщина удалилась, цокнув языком, а мне стало скучно, и я пошла домой.

А еще я тогда твердо решила ни за что в жизни не ходить на дополнительные занятия.

3

По мере того как из-за низкого уровня безопасности одна за другой начали исчезать детские площадки с песочницами, площадки в нашем районе от входа до самой горки небрежно огородили лентой с надписью «Безопасность превыше всего», сделанной красными буквами. Мне было так жалко глядеть на обтянутые лентой лазалку и карусель – казалось, будто их взяли в заложники.

В конце концов рядом с домом не подверглась уничтожению всего одна площадка с песочницей: она находилась в пяти минутах ходьбы, что, конечно, было сравнимо с вечностью, но я все равно неслась туда на всех парах и радостно играла с песком, как и раньше бегая по округе. Я дурачилась, обещая родителям, что буду тщательно стряхивать с себя налипший во время игр песок, но проверяй не проверяй, а дома на полу все равно то и дело находились песчинки.

Я не могла понять, чем всем так нравятся плюшевые игрушки и лего, – наверное, потому, что гораздо больше любила воду и грязь. А еще, в отличие от своих сверстников, я никогда не мучила насекомых и животных. Сама не знаю почему. Может, потому, что я тогда еще не сформировалась? Или потому, что у меня не было четких внешних и внутренних границ?

Время от времени ночью мы всей семьей ходили гулять, и папа совал мне в руки карманный фонарик, который мы называли «Флэш»[604]. Он мне тоже очень нравился. Фонарик ярко освещал темноту ночной дороги, и однажды я даже начала желать, чтобы он смог достать до луны или звезд. После того как я узнала о концепции скорости света, я постоянно светила им в небо, но с функционалом «Флэша» так ничего и не добилась.

Мои сверстники просто фанатели от мультиков, а мне, если честно, было не особо интересно. Я по-прежнему считала, что вода и грязь гораздо более занимательны. Мультики по сравнению с водой, грязью и даже книгами были слишком идеальными, а еще от них нельзя было оторваться – обязательно необходимо смотреть до конца. Они не поддавались контролю: при просмотре тебя просто засасывало, и ты не мог ничего с этим сделать. Наверное, главная проблема в том, что их нельзя было остановить по собственному желанию.

А вот от книги можно было оторваться когда угодно. И от игр с водой. И от игр с землей.

4

Количество дополнительных занятий у моих одноклассников росло, и со стороны казалось, будто они находятся в вечной гонке со временем, ведь что странно: они даже в школе решали задания для репетиторов. А я все так же никуда дополнительно не ходила, даже шоу на английском не смотрела. Казалось, только у меня времени было в избытке.

Я стала реже бывать на детской площадке. Не знаю, просто стала больше проводить времени наедине с собой или с книгами. А книги я читала буквально везде и всюду. Изначально я специально пошла на детскую площадку и сдружилась с ребятами помладше, совсем малышами, собрала их вместе и стала читать им книжки. Если между ребятами случалась драка, я их разнимала; если приходил новенький, я помогала ему влиться в игру; если кто-то шкодил, я хорошенько его отчитывала. Но постепенно я сама стала реже там появляться, собиралось все больше незнакомых мне детей, и вскоре мне стало неуютно. С тех пор я начала просто проходить мимо.

А еще я перестала резвиться на улице в дождливые дни. Стала брать с собой зонт, поскольку больше не прельщало мочить книги. К тому же с водой играть можно было в общественной бане или, на худой конец, дома в ванной, что я и делала.

Наблюдать за детьми после школы я тоже прекратила. В какой-то момент это перестало вызывать во мне веселье. Хотя было бы правильнее сказать, что я веселье растеряла. В начальной школе мне нравилось то, как у детей разительно менялось лицо при виде родителей, а в средней – у всех детей, выходящих из школы, были абсолютно одинаковые угрюмые лица. Они постепенно превращались в людей, которые вынуждены таскаться в ненавистное им место.

В тот день я, как обычно, шла мимо детской площадки. Мой взгляд приковало существо, от которого отражался свет, я присмотрелась – это оказался человек. Мальчик, по всей видимости, только-только пошел в начальную школу; он был таким белым, что аж в глазах рябило, а волосы его буквально искрились золотом, отчего сияло и все его лицо. Я впервые увидела «белого» (кто бы мог подумать, что слово это будет настолько точным) человека и не могла оторвать от него глаз, как какая-то дикарка.

Я долгое время рассматривала его,