Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

два скелета по бокам. Но сила, которую он мечтал от него получить, оказалась иллюзорной. Это было «место для медитации, где я чувствовал, что черпаю энергию из внешнего источника… Я пытался войти в контакт с духами».

Когда его спросили, какова цель или в каком направлении действует эта сила, он намеренно дал неопределенный ответ, и даже сказал одному доктору, что она может помочь ему заработать денег в сфере недвижимости. Я подозреваю, что он говорил несерьезно, но цель данного ответа – продемонстрировать бессмысленность заданного вопроса. Вы не можете допрашивать духов, не можете направить их энергию на достижение земных амбиций. Вы лишь смиренно выполняете их приказы. Вы призываете их силу и падаете ниц перед ее пульсирующим огнем. Послушание, а не манипулирование – вот ваша миссия. Дамер не говорил, что он будет делать с силой, дарованной ему через созданное им святилище, потому что сам этого не знал. А откуда ему было знать? Вся идея являлась заблуждением, абсурдом, плодом больного воображения. Но это было его больное воображение, и было невозможно исследовать его буквально. Вопрос был глупым и поверхностным, а ответ, который старательно записал, а затем сообщил доктор, банальным.

На совершенно другом уровне, уровне полного абсолютного безумия, святилище Дамера должно было стать его обителью экстаза, где он собирался «покинуть» свое бренное тело и стать одним из духов, которые хорошо его понимали. Они вполне могли быть духами убитых им людей, которые знали его лучше, чем кто-либо в этом мире, они являлись единственными людьми, которые знали его таким, каким он был на самом деле. Тот факт, что он пытался добиться этого посредством использования реликвий, связанных с сексом и убийствами, указывает на фундаментальную религиозность его верований, поскольку секс, убийства и уединенная медитация и есть части пылающего полотна религии. Японский мистик и писатель Юкио Мисима испытал свой первый оргазм, глядя на картину, на которой изображены муки святого Себастьяна в тот момент, когда его тело пронзили стрелы, и он застыл в экстатической позе. Мисима начал мечтать о расчленении молодых белых мужчин на большом мраморном столе (точно так же, как и стол Дамера, он играл роль своеобразного алтаря), после которого он съест части их тел. В 1970 году он совершил харакири, публично зарезав себя в штабе армии в Токио. Японцы не осмеливаются называть Мисиму сумасшедшим, потому что считают его своим величайшим писателем, но признают, что он совершил позорное самоубийство, поэтому предпочитают вообще ничего о нем не говорить. Но присущий ему мистицизм был явно порожден нарушенными эротическими религиозными верованиями, которые не классифицируются в кодификаторе психического здоровья; DSM – III-R не смогла помочь с постановкой диагноза Мисиме, так же как и не сумела дать определение заболеванию Джеффри Дамера.

Преступления Дамера дали ему возможность хоть и ненадолго, но обрести большую энергию, чем та, которая дается обычным людям с их простыми радостями. Из-за одержимости виндиго Дамеру пришлось избрать свой путь, непонятный человечеству, недоступный для всех остальных. Обычная жизнь не имела для него никакого смысла. Ему было отказано в обретении земного счастья. Его безумие возникло из-за потребности создать свой собственный момент блаженства, непохожий на чей-либо еще. Психиатр действительно не может попасть в этот закрытый, личный мир, а если и может, то должен обязательно избавить от него пациента. Обособленность убийцы является его единственной прерогативой, поскольку он обладает опытом, которого нет у нас. Цель доктора – вылечить его, сделать таким же, как все, лишить того единственного преимущества, которое заставляет его чувствовать, что он существует. Успешный психиатр – это своего рода убийца, потому что он убивает экстаз.

В пьесе Питера Шаффера «Эквус» рассказывается история молодого человека, который необъяснимым образом ослепил полдюжины лошадей в конюшнях, где он работал. Произведение основано на реальном событии, но Шаффер использует его, чтобы драматизировать конфликт между потребностью общества в мягком, удобном для него проявлении здравого смысла и потребностью человека в превосходстве. Мальчика осматривает психиатр Дайзарт, который поступает крайне жестоко и с помощью гипноза заставляет его заново пережить этот опыт с целью избавить молодого человека от этих воспоминаний. Затем он приходит в ужас от своего поступка.

«Он избавится от безумия, – говорит он. – Что дальше? Он будет чувствовать себя вполне нормальным! И что дальше? Вы что, думаете, его чувства можно взять и отклеить, как пластырь? И присобачить к другим объектам селекции? Взгляните на него! Я, может быть, сделаю из этого мальчика ревностного мужа, заботливого гражданина, поклонника абстрактного и унифицированного Бога. Но, скорее всего, я достигну лишь того, что превращу его в привидение!.. Дайте же мне рассказать вам о том, что именно я с ним сделаю! Я излечу сыпь на его теле. Уберу из его сознания раны, которые оставили летучие гривы. И, когда все будет сделано, я посажу его на мини-скутер и отправлю в нормальный мир, где с животными обращаются должным образом… Если повезет, его конечности станут такими же пластичными, как и продукция фабрики, на которую его почти наверняка отправят. Кто знает? Может быть, он найдет секс забавным. Натянуто смешным. Где можно слегка похрюкать от удовольствия. Растоптанного и засекреченного, и, разумеется, контролируемого. Можете надеяться, что на своей вилке он ощутит вкус одного лишь Мяса С Гарантией Качества. Однако я сомневаюсь, что он будет проявлять что-то похожее на страсть. Понимаете, страсть не может быть уничтожена доктором. И ее невозможно создать»[240].

Шаффер не предполагал, что нельзя убрать страсть из искалеченной души, что было бы вполне приемлемо для наивного конюха, который решил ослепить лошадей; он говорит, что, отобрав страсть, не сможет ничего дать взамен. По тому же принципу никто не думал о том, что необычная страсть Джеффри Дамера может иметь оправдани, и, более того, получить одобрение. Его совершенно справедливо изгнали из общества, и ни один молодой человек больше не станет жертвой его разврата. Но источник его принуждения устранен не был; психиатры осматривали его, пытались поставить диагноз, но не вылечили. И они его не знали. Сама мягкость, отсутствие красок и очертаний характера свидетельствуют о том, что его личность была полностью скрыта от всех. А единственные люди, которые знали его по-настоящему, мертвы.

У Дамера была единственная страсть, и оказалось, что она прямым образом связана с некрофилией. Святилище провозгласило бы эту страсть в неприкосновенной уединенности сознания Джеффри. Доктор Фридман считал, что создание святилища отвечает потребности иметь дома что-то художественное, декоративное и творческое, он не понимал его