Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

истинного значения. В конце концов, эстетическое чувство объективирует предметы; так и должно быть. Оно любит статичную, видимую, понятную, неподвижную стабильность. Потребность создавать красоту есть проявление некрофилии, потому что она стремится к покою, постоянству и контролю. Создатель красоты жаждет ее контролировать. В искусстве не бывает взаимности.

Святилище Дамера стало бы его творением, единственным, что он сумел бы создать за свое существование. Прекрасной работой, неразрывно связанной с мистическим абсолютом симметрии (как показывает его рисунок), и проявлением контроля в высшей его степени. Он знал все о красоте вещей, но эта красота не имела ничего общего с любовью, которую вдохнула в них жизнь. Сидя за столом наедине со своими реликвиями, он бы, наконец, начал контролировать свою жизнь, свой секс, свой мир, свое прошлое и получил бы власть над абсолютной красотой, которую видел в смерти. И те, кого он убил, не пропали бы даром и остались бы с ним навсегда – двенадцать черепов впереди, а скелеты Лейси и Миллера – по бокам. И тогда они бы стали его спутниками в мире духов, куда не сможет проникнуть этот огромный непостижимый и враждебный внешний мир. Да, он вынужден жить в этом мире, но был всего лишь невольным гостем среди его жуткого хаоса. Здесь же, рядом со своим святилищем, он наконец обрел бы свободу.

Когда-то его спросили – что такое это его святилище? «Это я», – ответил он. Его внутренняя девиантная сущность, его темная сторона. Поразительно, но это единственное место на земле, где он мог бы ощутить уют и покой, ведь нигде в этом мире не было подходящего для него места. «Если бы меня поймали через полгода, именно это бы они и увидели».

В компании мерцающих огней, благовоний, призраков и безмолвных ухмыляющихся черепов с пустыми глазницами Джеффри Дамер наконец обрел бы покой. Это было бы «то место, где я мог чувствовать себя дома».

Постскриптум

Безумие как оправдание

 Кеннет Смейл, доктор философии

Стремясь оправдать подсудимого в рамках уголовного процесса тем, что он является сумасшедшим, адвокат пытается внести вопросы морали в правовую оценку виновности. Защита начинает строиться на понимании добра и зла, хотя это не те понятия, которые должны непосредственно разбираться участниками судебного процесса, во время которого решают, безумен ли подсудимый. Подобное явление возникает из общественного сознания, но управляется в рамках системы уголовного правосудия и исследуется с помощью профессиональных концепций в области психического здоровья. Психическое заболевание, умственный дефект, умственные способности и психиатрические диагнозы – слова, которые в таком случае вступают в игру.

Но сознательная ответственность – это не только вопрос морали, это также проблема разума и эмоций. То, что думает человек о своем поступке, может противоречить его эмоциональной реакции на преступление. Возмущение, которые высказывают жертва и общество, – естественное следствие социального беспорядка и хаоса, порожденного преступным насилием, но проявления гнева следует отложить до тех пор, пока не будет решен вопрос о безумии обвиняемого. Подсудимого могут освободить от ответственности за деяние, которое он фактически совершил, поскольку нельзя привлечь его к ответственности за поступок, в совершении которого он не отдавал себе отчета. В подобных обстоятельствах диагностика безумия может вызвать злость, но оправданный гнев не так-то легко направить на то, что нельзя увидеть или потрогать.

Моральное, рациональное и эмоциональное понимание уголовной ответственности корнями уходит в различные дисциплины. Писатели, философы, теологи и юристы, чьи замыслы пересекали границы гильдий и порождали новые идейные ассоциации, наблюдали за психологическими отклонениями. Например, упрек шекспировского Гамлета в том, что женщины слишком часто не согласны с его мыслями, нашел отражение в концепции Фрейда о реактивном образовании[241] как механизме психологической защиты. Не бывает единого мнения, и сложные вопросы необходимо разбирать с разных точек зрения. Но при рассмотрении вопросов безумия главным ресурсом американской системы уголовного правосудия является психология как научная дисциплина.

Психиатры и психологи выносят решение о том, безумен человек или нет. Судьи полагаются на их честную, откровенную и точную оценку умственных способностей обвиняемого, которую те делают, используя правовые стандарты, характеризующие безумие. Специалисты в области психического здоровья лучше всего могут проявить себя при проведении анализа в качестве объективных консультантов, а не сторонников определенной точки зрения. Мы не должны намеренно обвинять или защищать подсудимого. В конечном итоге решение о том, виновен человек в инкриминируемом ему деянии или нет, не должно ложиться на плечи психиатров или психологов, его следует оставить на усмотрение тех, кто изучает факты. И несмотря на то, что специалисты в области психического здоровья могут отражать ценности всего сообщества, в котором проводится данное исследование, они, в отличие от выборного должностного лица или коллегии присяжных, не несут ответственности перед ним.

Тест для диагностики безумия, который используют специалисты в области психического здоровья, не является предметом науки о психическом здоровье, это законодательная кодификация представлений общества о справедливости и ответственности. Тест представлен в своде законов штата Висконсин в виде одного-единственного предложения: «Лицо не несет ответственности за преступное поведение, если во время этого поведения, ввиду психического заболевания или дефекта личности, он не мог оценить противоправность своих действий или своим поведением соответствовать требованиям закона». В этом стандарте четко закрепляются все моральные и оценочные суждения. Нет точного определения для слова «сумасшедший». Этот термин предполагает нечто меньшее, чем общее, но в то же время и нечто большее, чем некая часть. Невозможно понять это слово, не поместив его в целостный контекст.

Тест не может оправдать поведение подсудимого только потому, что он психически болен. Например, человек с диагнозом «шизофрения», который грабит бензоколонку, чтобы купить на эти деньги пиво, может понести ту же ответственность, что и человек, у которого нет этого диагноза. Отсутствие такой важной способности, как способность любить или налаживать отношения, возникает из-за какой-то болезни или дефекта. Однако если грабитель имеет бредовые убеждения и верит, что является владельцем заправочной станции и всего ее содержимого, тогда, возможно, он сумасшедший. В подобных обстоятельствах болезнь приводит к тому, что в результате заблуждений больной не способен оценить противоправность своего поведения. Также верно и то, что несущественные отклонения психического здоровья не диагностируются данным тестом. Психологические раны, нанесенные тяжелой жизнью, вряд ли смогут сильно повлиять на ваше сознание. И несмотря на то, что тест – это инструмент, который используют для принятия дихотомического решения, способности меняются непрерывно. Некоторые люди, которых действительно признали виновными в преступном поведении, могли быть способны уважать или подчиняться в меньшей степени, чем другие, которых также признали ответственными