Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Она начала по одной совать страницы в огонь, мешая угли кочергой и выжидая, когда каждая из них превратится в пепел, и только тогда бросала следующую.

Через два часа остался конверт с конспектом самого последнего курса – «Миф об идеальном убийстве». Этот курс увлек ее больше всего и больше всего помог ей – не только во время недолго длившейся карьеры детектива, расследовавшей свое единственное дело об убийстве, но и в последующие четыре года.

За эти годы ее усилиями были освобождены три женщины, незаконно осужденные за убийства. Одна из них созналась и взяла на себя вину, поэтому суд быстро осудил ее и вынес слишком суровый приговор, не принявший во внимание добровольное признание вины. На процессе второй женщины присяжные, прежде чем вынести вердикт о виновности, совещались целых сорок две минуты. Третью женщину отправили в психиатрическую больницу Арарата, где она провела три жутких года в камере строгого режима.

Всего три, но и это начало. Разумеется, помощи ждали многие другие, что создавало постоянное давление, однако больше всего ей и ее коллегам не давали спать по ночам мысли о повторяющихся обстоятельствах. Почти во всех случаях несправедливого осуждения женщин за этим стоял мужчина-детектив, убежденный в их виновности и втихую либо демонстративно делавший все, чтобы обеспечить судебную расправу.

Даже когда женщину выпускали на свободу, почти всегда выяснялось, что ее семья, брак, дружеские связи разрушены и не подлежат восстановлению. А впереди ждали финансовые, психологические и эмоциональные трудности.

Все понимали: проблема отчасти вызвана тем, что из десяти тысяч полицейских всего 417 – или около четырех процентов – составляли женщины. Соотношение в уголовном розыске выглядело еще печальнее – около полутора процентов. Эта мысль не давала Элеоноре покоя. Вдруг Коттер был прав и она перекрыла дорогу другим женщинам?

Ну и, конечно, все еще существовала дилемма Джейн Макэвой. Главврач психиатрической больницы объяснил, что, если врачи освидетельствуют Джейн как вменяемую, ее выпустят, но тогда ее немедленно арестуют и отправят в СИЗО, где будут держать до суда по обвинению в трех убийствах, в которых она созналась.

Хотя Элеонора знала правду, она так и не смогла найти улики, явно изобличающие Ланкастера и способные устоять в суде. Последняя фраза доктора до сих пор причиняла ей душевную боль.

Элеонора проследила, как языки пламени лижут слова «идеальное убийство», и удовлетворенно кивнула, когда страница превратилась в пепел.

Джейн

1977 год

Прошло четыре года.

Я точно это знаю, потому что мне разрешили читать газеты. Я читаю их от корки до корки – что еще здесь делать? Завтрак, утренняя терапия, прогулка во дворе, обед, послеобеденная групповая терапия, вечерний чай, постель.

В газетах пишут одни грустные или скучные вещи. Взять хотя бы текущий год.

Грустное: умер Элвис Пресли; в результате землетрясения в стране с названием, которого я никогда не слышала, погибли 1500 человек; столкнулись два самолета – не помню уже где – и погибли почти 600 пассажиров; русские снесли царский дом (я вообразила цветную картинку: перевернутые кверху ногами башни-луковки, широкие лестницы и банкетные залы… все они превращаются в пыль). И это в одном сентябре. Я могла бы продолжить. Только зачем? В мире сегодня происходит такое, что я почти рада, что застряла здесь.

Скучное: все остальное. Потому что я застряла здесь.

* * *

Сегодня все иначе.

Газета вышла с заголовком: «Уважаемый филантроп покончил с собой, оставив странную записку».

Если б я не сидела в психушке, если б мне не позволяли читать газеты, если б я не умирала от скуки, то не стала бы читать дальше заголовка. Какое мне дело до того, что протянул ноги какой-то богатей?

А тут вот оно что… Умер доктор Ланкастер.

Мой доктор Ланкастер.

Пишут, что в течение карьеры продолжительностью более двадцати лет доктор Ланкастер помог тысячам супружеских пар осуществить зачатие и родить здоровых младенцев. Выходит, я не могу называть его «своим» врачом? Надеюсь, о нем сообщили королеве-матери – у нее больше оснований называть его своим. Ведь, как напоминает газета, именно королева-мать приняла доктора в коллегию, поэтому новость о его смерти наверняка ее опечалит.

Я заставляю мысли притормозить и продираюсь через ворох похвал, восхищенных отзывов и ключевых эпизодов его профессиональной и филантропической деятельности, с трудом удерживаясь от побуждения перейти сразу на четвертую страницу, содержащую окончание передовой статьи, где я надеюсь прочитать о содержании «странной» записки. Нездоровое желание, согласна. Мне лишь не терпится узнать: почему человек, не сидящий в психушке, богатый, прославленный и сделавший так много хорошего для людей, вдруг захотел наложить на себя руки?

Я все еще читаю первую страницу, как вдруг в глаза бросаются слова «масло болотной мяты». Так вот от чего он умер! Первая мысль: натупила полиция. Неужели им не ясно, что самоубийством здесь и не пахнет? То самое вещество, от которого умерли заведующая, сестра Чэпмен и мистер Уайтхолл, теперь убило доктора Ланкастера. Правда, почему убийца ждал так долго, само по себе загадка. Газета утверждает, что полиция не обнаружила ничего подозрительного или признаков насилия, ничего такого, что указывало бы на что-то еще, помимо трагического самоубийства. Кто знает, может быть, он вычитал о масле болотной мяты в сообщениях об убийствах в Хэрроуфорде?

Читаю дальше. Да, похоже, я ошиблась. На клавишах пишущей машинки, на которой была отпечатана предсмертная записка, а также на бутылочке с пахучим маслом болотной мяты и пробке найдено множество отпечатков пальцев доктора Ланкастера. Он выпил масло после того, как сначала подмешал в еду обычные домашние моющие средства. Как видно, хотел, чтобы суицид получился «успешным».

Наконец я открываю четвертую страницу. Увы – содержание записки не приводится. Глава уголовного розыска штата Виктория Лайонел Коттер – интересно, это тоже «мой» Коттер? – сообщил, что подробное содержание записки, подписанной Ланкастером с помощью черно-белого автоматического пера «Монблан» с выгравированным именем владельца и титулом «Кавалер ОБИ», будет обнародовано после тщательного расследования сделанных в ней заявлений.

Коттер добавил, что доктор Ланкастер был известен наличием огромного состояния, щедрой бескорыстной поддержкой искусства и близкими связями с богатыми и влиятельными людьми. Один репортер спросил, не признался ли врач в записке в финансовых махинациях или уклонении от налогов. Коттер ответил, что он не имеет права разглашать содержание записки либо характер предполагаемых правонарушений. Другими словами, сказал «да».

Я возвращаюсь на первую страницу, чтобы прочитать о финале футбольной лиги штата Виктория, закончившемся