Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

и низкопоклонства, которые так обожаете. Причем без единой капли сочувствия к тем людям, кому исковеркали жизнь, – не только Джейн, а всем девушкам из Хэрроуфорда, кого обманывали насчет смерти их детей, а детей похищали, и кому вы устраивали беременность без их ведома… – Она запнулась, потому что в голову пришла тошнотворная мысль. – В выдвижении на награду говорится, что вы помогали бесплодным парам вопреки всему получать зачатие «естественным путем». Вы называли это «маленьким чудом». Все это тоже достигалось искусственным осеменением, не так ли? Родители считали, что ребенок наследовал их гены, в то время как в действительности… О боже! Вы отвратительны!

Доктор развел руками.

– Как сказано в наградном листе, я подарил радость сотням супружеских пар.

– Значит, многие мужчины живут и не ведают, что у них где-то есть дети. Они сдавали сперму и понятия не имеют, что вы с ней делали… – Элеонора замолчала. По лицу Ланкастера пробежала рябь, выдающая, что последние слова не просто не попали в точку – они были очень далеки от истины. Физиономия доктора приобрела раздраженное выражение.

Быстро заработали мысли. Может быть, он все-таки рассказывал этим мужчинам о том, что делал с их спермой? Вряд ли. И тут из глубин сознания на поверхность всплыл нужный факт.

– Первый банк спермы в Австралии открылся только в прошлом году. Я это знаю, потому что моя сестра… Где вы смогли найти столько мужчин, готовых предоставить свою сперму, чтобы… – Когда Ланкастер не смог удержаться от улыбки, Элеонора все поняла. – Боже! Вы вовсе не просили кого-то сдавать сперму, не так ли?

Ланкастер покаянно покачал головой, словно извиняясь за грехи всего человечества.

– Если не было других мужчин, – севшим голосом произнесла Элеонора, – значит, женщины беременели от… Все они рожали ваших детей!

Элеонора

1973 год

Элеонора ждала ответа, но Ланкастер молчал и лишь улыбался выводящей из себя улыбкой.

– Неужели вам нет никакого дела до этих детей? Ваших детей?

– Столько домыслов… Вам не кажется, что такое количество допущений таит в себе опасность? Родители довольны, дети довольны. Зачем мне во что-то вмешиваться? И даже если, как вы утверждаете, все они – мое потомство, как это может повредить миру? Несколько сотен детей имеют минимум пятидесятипроцентную вероятность приобретения выдающихся умственных способностей.

– Несколько сотен?

– Только если верить вашим утверждениям. – Доктор посмотрел на часы. – Вы меня позабавили, мисс Смит. К сожалению, ваше время истекло. – Он вынул руку из ящика стола, у Элеоноры перехватило дыхание. Она расслабилась, увидев карточку с золотым тиснением.

Ланкастер рассмеялся.

– Боже мой, вы подумали, что я вас тоже убью? В то время как я всего лишь хотел достать приглашение на открытие выставки… – Он помахал карточкой в воздухе. – Его невозможно получить, если не иметь моих заслуг. – Он прочитал надпись на карточке вслух: – «Доктор Говард Ланкастер, кавалер ордена Британской империи…» Красиво звучит, а?

Элеонора лихорадочно думала: «Я не ослышалась? Он точно сказал “я вас тоже убью”? Выходит, он только что признался в трех убийствах? Или просто играет со мной в кошки-мышки?»

– Вы отрицаете что-либо из того, что я сказала, доктор?

Оставив вопрос без ответа, Ланкастер прошел к вешалке в углу кабинета, где висело пальто, снял белый пиджак, взял с плечиков смокинг, осторожно надел его, разгладил лацканы и только тогда посмотрел на нее.

– Я – значительное, широко известное, выдающееся лицо. Вы же – пустое место женского пола; никто не поверит вашим россказням, тем более что они изобилуют пробелами и неточностями. – Он тихо усмехнулся, чуть-чуть приподняв голову. – Даже без ваших промахов никто не поверит в настолько запутанную и возмутительную историю. Настолько изощренную… – Доктор взглянул на нее. – Мне и самому трудно поверить.

Он взял галстук-бабочку и аккуратно сунул его в карман смокинга. А потом отбросил надменный, ироничный тон и заговорил серьезно:

– Джейн Макэвой созналась в убийствах и признана душевнобольной, дело на полных основаниях закрыто. К счастью для общества, ее никогда не выпустят из приюта для душевнобольных, а я смогу продолжить свою важную работу. – Доктор сунул приглашение во внутренний карман смокинга. – А теперь уходите. И больше не возвращайтесь. Ибо, можете мне поверить, вам никогда не удастся доказать ни одного пункта ваших безумных измышлений. – Ланкастер ненадолго замолчал, доставая из кармана пару золотых запонок. – Не забудьте закрыть за собой дверь.

Элеонора поднялась; лицо ее горело, ноги дрожали. Ланкастер практически сознался в содеянном, но он был прав: она лишь высказала догадки. Этого мало, чтобы убедить полицию заново открыть дело. Требовались надежные улики, а их у нее не было. Ячменные леденцы и какие-то вырванные из учетной записи страницы ничего не доказывали, кроме того, что Джеймс Макэвой страдала от болезненных менструаций. Ну и что? От этого страдали миллионы женщин.

Когда она выходила за дверь, Ланкастер бросил ей в спину:

– Могу поспорить, что вы вообразили: идеальных убийств не бывает.

Часть IV. Последнее убийство

Элеонора

1977 год

Элеонора сложила пирамидку из щепок и старых газет, как делала почти каждый вечер, и поднесла зажженную спичку. Дрова стоили дорого, разводить огонь каждый вечер заново было неудобно, но она не могла жить без тепла, согревающего окоченевшие кости.

Припарковав машину, она взглянула на висевший на стене гаража старый термометр – тридцать девять градусов[231] (пора уже было перейти на новую систему измерений, купив градусник со шкалой Цельсия). Обычно Элеонора на чем свет стоит ругала холод, однако сегодня вечером была даже рада, что температура опустилась почти до точки замерзания, – ей предстояло разделить тепло с другим человеком.

Когда пламя ожило и заплясало, она подошла к книжной полке рядом с письменным столом и сняла с нее желтые конверты с конспектами всех курсов, которые когда-то посещала в должности детектива. Сотни страниц распечаток, усеянных рукописными закорючками на полях. Некоторые пометки были сделаны еще во время лекций, большинство добавлены за последние четыре года, по мере того как она читала и перечитывала каждую страницу, пока каждое слово, запятая и точка намертво не отпечатались в ее памяти. Конверты также содержали машинописные обзоры в комплекте с различными планами и сценариями развития событий, сотни таких документов, подсказывавших, где могут крыться ошибки и как их избежать. Элеонора скучала по своей старенькой пишущей машинке «Ремингтон» и подумывала, не приобрести ли новую, с электрическим приводом.

Ей было жалко сжигать все это добро, особенно доставшийся от матери «Справочник домашних ядов Фоулера». Увы, необходимо исключить малейшую возможность ошибки. Положив у камина