Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

когда мы запросили учетные записи всех девушек, отправленных вами в Хэрроуфорд в шестьдесят первом году. Вы знали: я увижу не только что Джейн была непослушным подростком, но и что Уайтхолл указан в документах как отец ее ребенка. – Элеонора подняла указательный палец. – А пока я бегала и получала ордер, дабы вам не пришлось нарушать так называемые этические нормы, вы убрали из папки страницы с упоминанием того, что осматривали Джейн еще до наступления у нее беременности. И, возможно, добавили кое-какую информацию, выставлявшую ее в еще худшем свете, – например, о бесконтрольных вспышках гнева.

– Она действительно разбила швейную машинку матери, потому что была не в состоянии контролировать вспышки гнева. А что касается поведения в Хэрроуфорде…

– Даже если это правда, ей было всего четырнадцать лет. Уайтхолл напоил ее и изнасиловал, она, сама не зная как, забеременела и была отправлена за сотни километров в Хэрроуфорд с его бесчисленными правилами и наказаниями. Но вам до всего этого не было никакого дела, верно? На кону стояли ваши драгоценные исследования.

– У вас есть еще пять минут, чтобы закончить нести ахинею. И я вам обещаю: завтрашний день, когда я подам на вас жалобу в полицию, будет лучшим в моей жизни.

Сердце Элеоноры выскакивало из груди. Она сомневалась, насколько была права, однако по мере изложения невероятной истории на места вставали все новые кусочки пазла.

– Вернемся к Дениз, вашей второй жертве. Вы беспокоились, что Стелла могла рассказать Дениз о ваших подопечных, хотя она вряд ли стала бы болтать, потому что рассчитывала получить свою долю. Дениз, вероятно, подумала, что Стеллу убила одна из бывших пациенток, но вы не могли рисковать. Или хотели еще больше перевести стрелки на мстительную питомицу из Хэрроуфорда. Как бы то ни было, вы решили избавиться от Дениз, когда приехали за своими деньгами в тот вечер.

– За моими деньгами?

– Да. Она впустила вас в дом, потому что вы приехали забрать последнюю выручку от продажи детей. Вы знали, что она будет дома одна, поэтому, перед тем как уйти, тайком опустили яд в ее чай. Дениз стала готовиться к приходу миссис Уоттл и выпила его. Таким образом, миссис Уоттл обнаружила не только труп заведующей, но и журнал учета с указанием выплат ей самой. Она ударилась в панику, уничтожила журнал, но не догадалась убрать калькулятор и ручку, что позволило любому мало-мальски смышленому детективу сразу же понять: то, на чем Дениз записывала расчеты, кто-то забрал. Миссис Уоттл клялась, что в доле, кроме нее, Дениз и Стеллы, больше никто не участвовал, и мне трудно было уличить ее во лжи, пока я не поняла: Дениз устраивало, что миссис Уоттл и Стелла считали ее организатором всей аферы. Поэтому Дениз вела отдельный журнал учета для вас, либо его вели вы сами. Так или иначе, теперь вы его уничтожили. Вам не повезло: повариха столь отчаянно пыталась отвести от себя подозрения, что привезла мне флакон с витаминами, надеясь доказать их безвредность. И, сама того не желая, разболтала о схеме.

– О какой еще схеме?

– Ой, давайте не будем делать вид, будто идея торговли детьми принадлежала не вам. Я ни на минуту не допускаю, что Дениз имела хотя бы одну десятую вашего ума. – Элеонора окинула взглядом роскошно обставленный кабинет. – И уж точно не имела хотя бы одну десятую вашего богатства.

– Тут вы попали в точку. Дениз действительно уступала мне в умственном отношении.

– И вот чудеса! Я сделала реверанс в сторону вашего эго, а мое обвинение в торговле детьми вас даже не удивило, хотя я повторила его дважды. Вы действительно считаете, что большинство людей не годятся вам в подметки по уму? В том числе я?

Доктор хмыкнул.

– У вас хотя бы получилось меня насмешить. Тогда расскажите, как и почему я убил третью жертву, Уайтхолла. Я уверен, что эта история тоже меня позабавит.

– Опять же объясняется легко. Допускаю, что вы напросились в гости под каким-нибудь благовидным предлогом – два выдающихся мужа решили помочь друг другу успешнее вращаться в избранных кругах или какая-нибудь еще фигня в том же духе… Возможно, сначала беседа велась, чтобы получше познакомиться и выявить подходящие время и место убийства, если до него дойдет дело; потом Уайтхолл сообщил, что остался дома один и жена на всю неделю уехала в Аполло-Бэй. Насчет «почему» я не уверена. Может быть, вам не понравилось, что мы так долго выходили на Джейн. А тут Уайтхолл, которого Джейн назвала отцом своего ребенка, остается один дома и приглашает вас выпить, или вы сами напрашиваетесь на приглашение и предлагаете принести бутылку редкого виски, найденную на месте преступления. Вы подбросили яд в его бокал, а когда он его выпил, оставили следы губной помады на своем бокале, как будто преступление совершила женщина. Превосходно! У полиции появляется еще одна причина подозревать, что Джейн Макэвой жестоко расправилась со всеми, кто обидел ее в шестьдесят первом году.

Ланкастер посмотрел на часы.

– Вы закончили?

– Не совсем.

– А я думаю, что да.

Он открыл ящик стола. Элеонора внезапно пожалела, что пришла одна или хотя бы не сообщила новому боссу или Ожье, куда идет. По мере того как новые подробности истории сходили с ее языка, она все больше убеждалась в своей правоте. Возможно, не все части ее рассказа соответствовали истине, но они складывались в единое целое, связанное логикой, – по крайней мере, в уме Элеоноры. В первый и, возможно, последний раз в жизни она была рада, что у нее очень кстати начались месячные, что помогло ей вспомнить о средстве, рекомендованном доктором Ланкастером Джейн.

Однако теперь он открывал ящик стола, и Элеонора с леденящей четкостью поняла: если Ланкастер убил трех человек, то не задумываясь убьет еще одного.

Зачем она приперлась сюда лично и бросила ему вызов? Она считала, что всеми его действиями управляет эго. А как насчет ее собственного эго? Соскучилась по славе человека, раскрывшего гнусное преступление? Захотела ткнуть мордой в грязь Коттера?

– Разница между вами и мной, – заявил Ланкастер, – состоит в том, что вы губите жизнь людей и разрушаете семьи. Я же, напротив, создаю жизнь и укрепляю семьи. Люди меня за это любят. – Он сделал жест в сторону стены с регалиями. – Все мои действия направлены на благо людей.

Элеонора пожалела, что у нее больше нет с собой штатного оружия или разрешения на арест Ланкастера.

– Возможно, так вы себя убеждаете, – ответила она. – На самом деле вы всё делали ради денег