Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

Фальшивая монета

Телефонный звонок заверещал неожиданно.

— Слушаю вас.

В трубке тоненько, по-комариному пискнуло:

— Это ОБХСС?

— Да.

— Я по поводу фальшивых монет. Это к вам? К вам или нет? — нетерпеливо зазвенело около моего уха.

— Да, ко мне, — крикнул я, заражаясь беспокойством собеседника.

— Ну так вот, на станкостроительном заводе, в литейном цехе есть такой Ражников. Он делает фальшивые деньги, а потом на них покупает водку. Можете прихватить. Сейчас он на работе и у него в кармане рубль. Сам делал. Ну, как? — радостно пискнул в трубке комарик.

— Большое спасибо за сигнал. А кто со мной говорит?

— Доброжелатель, — писк оборвался, и тотчас последовали частые гудки — «доброжелатель» повесил трубку.

Я вызвал машину.

* * *

Начальник цеха, толстый человек, с гладко бритой, словно отполированной головой, очень долго и внимательно рассматривал мое удостоверение и, наконец, что-то недовольно ворча под нос, повел по территории цеха. Дойдя до огромных ворот, мой провожатый внезапно остановился и я чуть не налетел на него.

— Скажите, он ограбил кого?

Я улыбнулся:

— Нет, что вы…

— Убил?!

Я промолчал, но начальник цеха истолковал мое молчание по-своему:

— Я так и знал! Разве можно ожидать от него чего-нибудь хорошего. — Он с неожиданной силой схватил меня за руку. — Вы только меня поймите, Ражников работает у нас недавно, мы его толком и не знаем. Людей не хватает. План горит. С нас спрашивают… Берешь, кого бог послал.

— Он где до этого работал? — спросил я, в душе сочувствуя ему.

Начальник неожиданно смутился.

— Он к нам из ПТУ. Характеризовался положительно.

— Давно? — насторожился я.

— Да уж года два…

— Вот это да-а-а! А говорите — недавно.

— Дык, знаете… Трудно распознать… Знал бы, выгнал сразу…

— Он что, замечен в чем-то?

— Нет… Но вы-то не зря приехали?!

— Ах, вон что… — Итак, начальник цеха беспокоится не за Ражникова, а за себя, и я не удержался. — Вы зря переживаете. Может, это… родственник мой. Вот решил проведать.

Маленькие глазки уставились на меня непонимающе. Потом начальник цеха рванул дверь бытовки и крикнул громко:

— Ражников!

— А! — раздалось из глубины помещения. — Чо?

— Иди сюда! «Чо-о-о!» Родственник к тебе. Проведать… — напоследок съехидничал начальник цеха и, рассерженно фыркая, покатился дальше.

Ко мне не спеша, вытирая руки паклей, подошел парнишка лет восемнадцати.

— Ты — Ражников? — удивился я.

— Я, а чо? — ломкий юношеский басок, открытое бесхитростное лицо.

— Из ОБХСС, — протянул ему свое удостоверение.

Он непонимающе, мельком глянул на мою красную книжицу и простодушно сказал:

— А зачем я вам?

— Покажи рубль, — тон мой не допускал возражений, и Ражников без тени страха, а, как мне показалось, даже с гордостью вытащил из кармана и протянул на раскрытой ладони кружок белого металла.

Это был не рубль. Он скорее походил на медаль и был в два раза больше настоящей монеты. На одной стороне герб Советского Союза — сделан чисто, на совесть. А на другой — чей-то профиль. Рубленые черты лица. Римский нос… «Император какой-то!» — понял я и спросил:

— Литье?

— Да.

— И сколько ты на него потратил времени?

Ражников весело посмотрел на меня и засмеялся:

— А вы никому не скажете?

— Нет, а что? — мне почему-то нравился этот парень.

— Я тут поспорил с ребятами, что быстро сделаю. А пришлось повозиться. Во вторую смену оставался. Герб долго не получался. Штук десять испортил. Скажите, похож?

— А куда ты хотел его сбыть?

— Как — сбыть? — искренне удивился он. — Ах, вон что! Да вы что? Это ради интереса. Ведь трудно очень. А вы…

— Для интереса, говоришь? — переспросил я, не зная, собственно, как продолжать разговор.

— Ну, сначала… поспорили мы — сделаю, не сделаю. А потом уже самому интересно стало. Его я никому не отдам. Он мне, может, дороже сотни. А вы — сбыть… слово-то какое… — он обиженно умолк, упорно глядя под ноги.

Я понимал — пропесочить этого «мастера» нужно, иначе завтра он и не то сделает, или кто другой его умением воспользуется. Есть хваты!

— С кем поспорил?

— Со мной, — вдруг знакомо пискнуло рядом. Я обернулся. Сзади — откуда только взялся, стоял парнишка одинаковых лет с Ражниковым, но ниже ростом, и лицо — маленькое, и какое-то птичье.

— Точно. С Комариком мы, — оживленно подтвердил Ражников.

Кличка как нельзя лучше подходила к парнишке.

— И на что? — задал я глупейший вопрос.

Комарик недружелюбно смотрел мне прямо в глаза и молчал.

— Да, так… Друзья мы… — пробормотал Ражников.

— Ну-ну! — прикрикнул я, не понимая роли Комарика в этой игре.

— На литр водки… — выдохнул, заливаясь краской стыда, Ражников.

Я щелкнул зажигалкой.

— Курить нельзя, — пискнуло рядом.

— И… давно вы дружите?

Комарик молчал, глядя на меня теперь уже с открытой злостью.

— Да уж лет пять, — обрадовался Ражников перемене темы разговора.

— Хм! Где у вас тут курилка?

— Вон в углу. Комарик, покажи. А меня вы отпустите, пожалуйста, мастер трудное задание дал… — попросил, смущаясь, Ражников.

— Ладно, иди. Только твое изделие я пока не отдам. И завтра ко мне в десять ноль-ноль. Вот повестка. Понял?

Смакуя сигарету, я упорно избегал встречаться взглядом с Комариком. Мне почему-то было неловко. Молчание затянулось. И все-таки первым не выдержал я.

— Зачем ты звонил?

— А что, нельзя?

— Можно. Но, во-первых, — это не преступление…

Комарик не дал мне закончить:

— Значит, ему ничего не будет?! Ух, зря я с вами связался… — писк его раздавался у меня в ушах зло, и отрывисто.

— Мы предупредим Ражникова, и мастеров, и руководство цеха…

— Значит, его не посадят?

— Ведь он твой друг?

— Дру-уг, всегда ему везет во всем, и Нинка… Она… Она с ним… Посадите его хоть на пятнадцать суток, — глаза его сверкали, голос срывался.

— Не могу, да и не за что.

— Тоже мне — ОБХСС! Мне бы сразу к начальнику…

— Какая разница?

— Разница есть. Вы же родственник Ражникова, — он уперся в меня взглядом. Я рассмеялся.

— Откуда ты взял?

— Знаю. Начальник на весь цех кричал. Ну, ничего, и на вас управу найду!

* * *

Когда я уже заканчивал разговор с начальником цеха, дверь его кабинета с шумом распахнулась и в нее с трудом втиснулся могучий старик.

— Простите, — прогудел он. — Вы товарищ из милиции?

— Да! — опередил меня начальник цеха. — Знакомьтесь, это наш лучший мастер… Иван Кузьмич Костров. Депутат…

Мастер досадливо махнул рукой в сторону начальника цеха. Где-то я его уже видел. Рубленые черты лица… Римский нос… О! «Император!»

— Я насчет Ражникова. Что случилось? Если это не служебная тайна?! — он с беспокойством смотрел мне в глаза.

— Пока ничего страшного, но… вот, — я положил на стол «рубль».

— Ну-ка, ну-ка… — мастер внимательно осмотрел «монету»