Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

– Но все же, – упрямо сказала та, – заниматься этим прямо перед свадьбой собственного сына уже перебор. – Она повернулась к Шализе, надеясь на поддержку: – Скажи же, я права?

Теперь уже Шализа сидела непривычно тихо с поджатыми губами, поигрывая бокалом.

– Да ла-а-дно! У тебя был секс с Андре. Шализа! – прошипела Пэм, перегнувшись через стол. – Вот почему все вы были не в своей тарелке на церемонии… Ты и десяти минут тут не пробыла, а уже залезла к нему в штаны. Ты его ближе чем на метр к себе весь год не подпускала. Лучше и не начинай. Да он только стал на себя прежнего походить. Не надо снова разбивать ему сердце.

Все это никак не касалось Пэм, да и раньше она никогда Андре не защищала. Но если Шализе вздумалось закрутить интрижку и бросить его, то именно Пэм придется собирать его по кусочкам.

Шализа посмотрела на подруг и тихо сказала:

– Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, что хочешь это вернуть.

Нэнси и Марлен резко выпрямились, и Нэнси ответила ей:

– Зашибись. Только убедись, что ты действительно этого хочешь. Ты заслуживаешь того, чтобы твоя жизнь была чертовски потрясной.

Шализа улыбнулась и сказала:

– Да знаю я. Так и есть. Или будет. Просто мы с Андре предназначены друг другу. Теперь я это поняла.

Пэм потерла виски. Такого поворота событий она точно не ожидала.

– Вы ни за что не догадаетесь, какой урок я вынесла из этого всего, – сказала Марлен.

Пэм даже представить не могла, какие разнообразные уроки усвоили они из всего этого. Сколько места, например, занимают пятьдесят «кусков» в твоей сумочке, или расценки на услуги киллера, или нужны ли трупы, чтобы получить страховку… Она тихо выдохнула.

Наконец Шализа расплылась в улыбке:

– Так какой урок ты вынесла из всего этого, Марлен?

– Я поняла, что надо ловить момент, – просияла Марлен. – Мануэль называет это carpe diem…[23] ну он-то говорит по-испански. Но так и надо поступать! Люби изо всех сил сегодня, потому что никто не знает, что случится завтра.

Марлен подняла свой бокал, и подруги к ней присоединились.

– А теперь, девочки, предлагаю выпить залпом.

* * *

После тостов за новобрачных Пэм и Хэнк сидели у бассейна, и Пэм с завистью смотрела, как Мануэль кружит Марлен по танцполу. Ее светлые волосы взлетали в такт их движениям.

Рядом с ними покачивались Ларри и Нэнси; его руки лежали на ее бедрах, будто им обоим снова было четырнадцать. Пэм улыбнулась. Вдалеке брели Андре и Шализа. Андре нес ее туфли на высоких каблуках в левой руке, а пальцы правой сплелись с ее пальцами. Может, все у них наладится… Хотелось бы надеяться. А недалеко от них, во дворике, сидели их спасители. Кто бы мог подумать, что парикмахер способен так изменить чужие жизни? И Пэм вовсе не имела в виду его парикмахерский талант.

Бренда устроилась у Гектора на коленях, рассказывая, наверное, одну из своих историй из жизни частного детектива, а Элмер растянулся рядом с ними на каменных плитах. Гектор заметил, что Пэм смотрит на них, и поднял свой бокал, и она в ответ подняла свой. Гектор заправил Бренде волосы за ухо и почесал Элмеру животик. Бренда поцеловала Гектора в лоб и эффектно закончила свой рассказ. Все рассмеялись, а Гектор светился от счастья. Майкл Бубле запел о любви, и Бренда встала и потянула за собой Гектора. И вот они оказались на танцполе, и он обнимал ее, и она выглядела абсолютно счастливой. Пэм пыталась вспомнить то давно забытое ощущение, когда танцуешь с любимым человеком.

Она отпила коктейль, слизнула соль с губ и улыбнулась Хэнку. Пэм искала в нем хотя бы частичку того парня, за которого так давно вышла замуж, а когда он улыбнулся ей, она поняла, что нашла все, и даже больше. Не обязательно для этого танцевать.

Хэнк кивнул в сторону других пар:

– Хочешь, пойдем?

Кого он пытался насмешить?

– Ты же не танцуешь.

– Теперь танцую.

Пэм скептически посмотрела на мужа. Тот стоял перед ней, протягивая руку и улыбаясь во весь рот.

– Вообще-то я беру уроки танцев.

Пэм чуть не застыла от изумления, но потом откинула голову назад и засмеялась. Подскочила, обняла мужа за шею и поцеловала. Да. Ее жизнь становилась чертовски потрясающей…

Снова.

P. S. Как умер Дэйв

После того жаркого июльского вечера у Пэм и Хэнка, когда и начались все их неприятности, у Андре ушло около двадцати двух часов, чтобы осознать, в каком дерьме он оказался, когда позволил себе сказать Шализе, что ей не нужен кусочек шоколадного чизкейка.

Домой они доехали спокойно, но так на то она и поездка на такси. Андре помог ей выйти из машины, и она отошла к злополучному разросшемуся кусту можжевельника и ждала, пока он откроет дверь. Молча. Вошла первой, развернулась и чуть ли не воткнула ему в грудь пустую форму от чизкейка, после чего поднялась в спальню. Андре услышал, как щелкнул замок в их спальне, пошел на кухню и плеснул себе стаканчик на ночь. Час спустя, слегка поддав, он тоже поднялся и тихо прикрыл дверь гостевой спальни.

Шализа еще спала, когда Андре утром поехал на причал, чтобы отправиться на рыбалку с Хэнком, Ларри и Дэйвом. Домой он вернулся только вечером, и кожа его иссохла за часы, проведенные на солнце и ветру. В желудке у него заурчало, едва он зашел и учуял аромат стейка на гриле и улыбнулся. Может, у них с Шализой еще не все потеряно… Он бросил удочки на пол и бодро вошел в кухню, потирая живот в радостном ожидании.

Шализа сидела за столом. На столе красовалась новенькая скатерть, а на ней – ваза с цветами, тарелка со стейком, поджаренными грибами, еще сочными и шипящими, только со сковороды, и еще там был запеченный картофель под соусом из сметаны и зеленого лука. Улыбка сползла с его лица, когда Андре понял, что стол накрыт на одну персону.

– А где моя порция? – спросил он.

Окинул взглядом кухню и даже заглянул в духовку через стекло, ожидая, что его там ждет стейк. Но не тут-то было. Его взгляд вернулся к жене. Шализа как раз наколола сочный кусочек рибая и поднесла вилку к губам, но сделала паузу, повернулась к нему и, глядя своими большими карими глазами, сказала:

– Я решила, что тебе это не нужно.

И с тихим причмокиванием принялась жевать.

За тридцать лет брака Андре научился отличать ее сарказм от