Лучший крутой детектив - Александр Чернов

в комнату и остановился, оглядывая нагромождение мусора и всякой рухляди. В воздухе стоял устойчивый запах гниения и плесени. «По-моему, в психиатрии есть какое-то название этой болезни — накопительству мусора.»

— Вы подозреваетесь в краже саквояжа, принадлежащего товарищу Яффе Вениамину Марковичу. — Он намеренно подчеркнул слово товарищ, связывая его с Соловками.

— Ничего не знаю! Какой еще саквояж! Врут все! Небось, это Валька-аферистка меня оговорила!

Между тем Денис уже увидел среди мусора полоску бурой кожи. Он пошевелил ногой кучу, и на свет явилась золотая застежка, и стал виден под ней тисненый герб.

— А это что?

— Я почем знаю!? Может, валялось гдей-то. Всего не упомнишь.

— Хорошо. Я конфискую саквояж, а потом вас вызову повесткой для составления протокола.

«Как все просто. Как же называется эта болезнь?», думал Денис, сбегая по лестнице с саквояжем подмышкой. Ему казалось, что за ним шлейфом тянется смрад этой лисьей норы, из которой он, наконец, выбрался.

До офиса он доехал на такси. Слава Богу, Лана уже ушла домой и, закрывшись, он смог спокойно заняться саквояжем. Первым делом он пошел на кухню и протер провонявшую кожу тряпкой, смоченной в мыльном растворе. Однако отрыть саквояж он не смог — оказалось, что массивная застежка саквояжа закрыта на ключ. Тогда он нашел в кладовке ящик с инструментами, вытащил оттуда гвоздодер и начал курочить саквояж. Наконец застежка уступила силе, и Денис, отбросив гвоздодер, осторожно приоткрыл металлический зев саквояжа и взглянул внутрь. Саквояж оказался очень вместительным. Денис вывалил на стол семь пакетов, затянутых полиэтиленом, в каждом из которых было упаковано по десять пачек стодолларовых купюр. «Семьсот тысяч. Это его месячная прибыль только от одного предприятия в Израиле. Чего же вам еще было нужно, Игорь Федорович? Сидели бы сейчас на террасе собственного особняка в Торонто, а красавица жена суетилась бы вокруг вас, шелестя шелковым пеньюаром… Ей Богу, Игорь Федорович, не ценили вы, что имели… Ну спасибо вам за посылочку с того света.»

Денис достал из кармана телефон и набрал номер Глушко.

— Что, уже соскучился, горемыка?

— Есть немного. Ты мне скажи, Толик, у тебя сегодня ладошка не чесалась?

— Чесалась. А что, есть чем позолотить?

— Похоже на то. Можешь подъехать в офис прямо сейчас?

— Не вопрос!

— Тогда жду тебя. И пивка захвати по дороге!

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и расслабил мышцы. Прислушавшись к себе, он не обнаружил никаких признаков возбуждения, будто и не было никакой нежданной находки. «Неужто мне настолько на все наплевать?»

Он просидел без движения несколько минут, медитируя. Потом взял со стола папку с документами, вышел через черный ход на задний двор, вывалил на оторванную от мусорного контейнера железную крышку документы и поджег несколько листков газовой зажигалкой. Тонкие листки загорелись быстро, и Денис стал комкать оставшиеся документы и подкладывал их в огонь. Потом поставил над пламенем папку, приоткрыв ее домиком, и дождавшись, когда она займется, вернулся в офис.

«Вот и все — дело о таинственном саквояже закрыто…»

Аликанте, 31 декабря 2009

Елена Блинова

Худшие враги мужчин

1

Волков встал рано, поборов желание выспаться в воскресенье. На работу он собрался, как можно тише, не разбудив жену и дочь. Столько всего можно успеть до обеда! И для похода в кинотеатр вечером на Фей Диснея еще будет время.

Какой-то негодяй разбил в лифте зеркало, в которое Волков по привычке успел посмотреться. Прямо у подъезда, выскользнув прямо из-под ног, дорогу ему перебежал местный подвальный кот благородного черного окраса. Выезд автомобилю перекрыл грузовичок с номером, выдающим его принадлежность к тринадцатому региону нашей необъятной Родины. С неимоверной осторожностью объезжая гостя столицы Волков думал, что, будь он суеверным, наверное, вернулся бы в свою уютную квартиру и провел выходной так, как и полагается, с семьей.

Суеверным он был частично — знал пару хороших примет и верил исключительно в них.

Да и работать в следствии можно только в выходные, это проверено. Здание УВД, нет, не пустует, но находится в некотором анабиозе, посетителей нет, телефоны молчат. Жизнь теплится лишь в дежурной части. Кое-кто из коллег обязательно заглянет, но, во сколько — каждый выбирает сам, и будничного столпотворения и аврала не происходит. Так и получается: неделю занимаешься срочными делами, в уикэнд — текущими. И на риторический вопрос, зачем нужна такая работа, все же есть ответ — она динамичная, непредсказуемая, любимая. Судьба, наверное.

Из стопки чистых протоколов выпало представление на звание майора с аккуратно наклеенной фотографией капитана Волкова — «мрачного мужчины в полном расцвете сил», — как говорила о нем Зиночка — секретарь следственного управления.

«Неужели и вправду, такой мрачный», — подумал Волков, разглядывая фото. Около месяца лежало, наверное, представление, то затеряется, то руки не доходили в кадры занести.

Телефонный звонок оторвал следователя от кипы документов. Кто придумал эти мобильные? Не так уж и плохо жилось раньше без них. Теперь, вот, найти человека, бесцеремонно ворваться в его жизнь — дело нажатия нескольких кнопок.

«Костя Сомов вызывает». Ожидавший увидеть на определителе имя супруги или кого-то из родителей, Волков насторожился. С Костей раньше они были коллегами и приятелями. С тех пор, как последний уволился из розыска и появлялся в поле зрения крайне редко, все, что с ним связывало раньше, вызывало чувство досады и вины. Иногда, то, что мы могли сделать, и не сделали, мучает, как мучил бы совершенный неверный поступок.

Отвечать не хотелось, но телефон настаивал.

— Слушаю.

— Волков? Волков, приезжай… сейчас же! Я боюсь. Боюсь. Я не хочу умирать, слышишь? Ты меня слышишь? Снова везде камни. Будь прокляты эти камни! И ты будь проклят! Нен-навижу вас всех…

В трубку Костя кричал так, что ее пришлось немедленно убрать от уха. Голос пьяный, и это утром, в воскресенье. Однако не громкость заставила Волкова немедленно подняться из-за стола. Из телефона слышались ноты отчаяния и страха, которыми нельзя оказалось не заразиться.

— Я еду, я рядом, Костя, постарайся взять себя в руки. Ты один? Ты в доме? Алло? Костик?

Как в американском триллере, в самый важный момент в трубке послышались гудки. Следователь не стал перезванивать, засунув мобильный в карман, уже запирая за собой дверь рабочего кабинета.

Старенький форд ждал хозяина на полупустой парковке. Волков в очередной раз раздраженно ухмыльнулся, бросив взгляд на номерной знак. Красивым запоминающимся номером с пятью семерками, за который пижоны выкладывают кругленькие суммы, следователь был обязан случайной встрече с однокашником, служившим