Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Не знаю, может он хорошо владеет собой, но я от него кривого слова не слышала. Он к тебе хорошо относится.

— Это радует, потому что те, к кому он относится плохо, стараются спрятаться от него подальше.

— Слава богу, что ты не из их числа. Иногда мне очень тебя не хватает.

— Мне тебя тоже. Но не стоит дразнить медведя, тем более что он на тебя плотно запал. Я прав?

— Да. Я вижу, что рядом со мной он старается даже голос не повышать, и мне с ним легко. Хотя остальные его побаиваются, это заметно. — Она взяла его за руку и повела к офису. — Пойдем, он с нами не будет обедать, поэтому тебе нужно зайти к нему, поздороваться.

Увидев Дениса, Армавирский встал ему навстречу и протянул руку.

— Наташенька, солнце, пойди пока распорядись об обеде, а я с Денисом перекинусь парой слов. — Подождав пока она уйдет, он пригласил Дениса сесть и сел сам. — Счастлив твой бог, что между нами стоит эта женщина.

— Почему?

— Ты прекрасно поработал, но и узнал слишком много. Твоя нескромность может мне очень сильно повредить.

— Ты имел возможность убедиться, что я человек понятливый и не болтливый.

— И, тем не менее, мне было бы спокойнее, если бы ты исчез навсегда. Меня останавливает только она.

— Можно ведь сделать так, что ты будешь выглядеть непричастным.

— Не учи старших! В принципе, я в тебе уверен, иначе я бы так и сделал. Но хочется быть с ней честным. Ладно, закроем тему. У тебя есть какие-то пожелания?

— Я хочу вывести Дашу за границу от греха подальше.

— Понимаю. Ты хочешь меня связать словом?

— В общем, да.

— Но ты же знаешь, что вор может нарушить слово, данное фраеру?

— И тем не менее…

— Хорошо. Обещаю, что здесь ее никто не тронет. Удовлетворен?

— Вполне.

— Тогда иди, она тебя ждет.

* * *

Несколько следующих дней Денис провел в сборах. Они с Дашей снова переселились в квартиру Наташи, и каждый день выходили на прогулки в город. Окончание затворничества повлияло на нее ободряюще. К ней снова вернулась уверенность, и она стала больше походить на ту светскую волчицу, какой она казалась при их первой встрече. Армавирский разогнал всех братков Коли Темного, и она, наконец, смогла спокойно заходить в свой дом, чтобы добраться, наконец, до своего гардероба, украшений и документов. Оказалось, что дом и три автомобиля были оформлены на ее имя. Понимая, что жить она в этом доме никогда не сможет, Даша уговорила Дениса взять себе машины, но от дома он категорически отказался. Тогда она сама обратилась к Толику Глушко, и он согласился распоряжаться домом по генеральной доверенности с правом продажи, прикинув, что он может стать хорошим подспорьем для клуба «Кавказ», администратором которого он являлся.

В последний день перед отъездом они сидели в зале Наташиной квартиры и говорили о грядущей поездке.

— Ты окончательно решил, как нам ехать?

— Да. Я взял билеты на Москву и на Амстердам. Еще я заказал железнодорожный тур в Польшу, а поедем мы через Украину на твоем Паджеро. Он уже находится на хуторе, неподалеку от границы. Туда нас довезут как-нибудь, а там уж мы своим ходом.

— Почему так сложно?

— Армавирский дал обещание, что здесь тебя не тронут, но за пределами его сферы влияния может произойти все что угодно. Уверен, что есть люди, которые хотели бы отобрать у тебя все. Это мог сделать и сам Геня, но предпочел не связываться. Возможно, это сказывается влияние Наташи. В общем, наша задача — запутать следы и исчезнуть. В Торонто у Толика есть друзья, они тебя встретят и помогут решить твои первостепенные задачи. Это в первую очередь, банковские дела и подача документов на гражданство.

— А мне обязательно быть канадкой?

— Лучше так. Тогда вся информация о тебе в России будет бесполезна. Да еще! Нужно сразу подать заявление о смене фамилии. Это сведет возможность выследить тебя до минимума. Лучше взять какую-нибудь английскую или французскую. Насильственная смерть мужа будет достаточным основанием для этого. От дома нужно сразу избавиться — это лишний след. Сними квартиру где-нибудь в густонаселенном районе и затаись на время. Вгрызайся в их жизнь, постарайся меньше общаться с русскими. Получишь гражданство — поезжай в Нью-Йорк, там легко затеряться.

— И долго мне придется так прятаться?

— Год, может два. Скоро все, кто помнит Гогена, скоро перебьют друг друга, и ты, молодая, красивая и богатая станешь еще и свободной. Главное, не проживай основной капитал, живи на проценты.

— Что бы я без тебя делала, Денис!?

— Выкрутилась бы! Бабы живучи.

— Я хотела поговорить с тобой. — Она замялась, глядя на него виновато, будто нашкодивший и боящийся наказания ребенок. — Попытайся понять меня. Я хотела тебя спросить… Не знаю, может я неправильно оцениваю твои поступки, и за ними нет никакого двойного дна…

— Дашка! Пора уже понять, что со мной можно говорить прямо, без обиняков. Спрашивай, я отвечу честно и без издевки. Если ответ тебе не понравится — это уже другое дело. Говори.

— Понимаешь, после того, что ты сделал для меня, у любой женщины возникли бы основания думать, что ты питаешь ко мне какие-то чувства, а не просто дружеское расположение.

— По-твоему, для того чтобы вести себя по-мужски нужно обязательно что-то особенное чувствовать? Ты говоришь о любви?

— Да.

— Вот, видишь, как все просто. Зачем тебе это?

— Я хотела спросить… — Видно было, как она сделала паузу, набираясь решимости, и выдохнула свое, наболевшее. — Почему бы тебе не поехать со мной? Денег у нас достаточно, мы бы смогли начать там все заново…

— Дашенька! Милая! Я очень благодарен тебе за твое доверие ко мне, но надеюсь, мой отказ не будет для тебя сюрпризом. — Он обнял ее одной рукой, положил ее голову себе на плечо, а другой рукой погладил по волосам. — Я понимаю, что сейчас в твоей жизни наступил революционный период. Ты только что освободилась от зависимости от мужчины, которого уважала, боялась, но не любила. Ты должна это признать. Почему бы тебе не воспользоваться этой передышкой, и не попытаться обрести себя, подлинную и независимую? Почему непременно ты хочешь снова стать рабыней другого мужчины, перед которым ты чувствуешь себя обязанной? Это порочный путь. Через несколько месяцев ты оправишься от этой психологической травмы, но окажешься в новой зависимости. Я понимаю, у тебя будет ломка,