Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Я не совсем понимаю… Что вы, ребята? — Пробормотал Федор Осипович, поворачиваясь к говорившему. — Кто вы?

— Денис Краснов. Вас как, не знаю, но обойдемся и Федором Осиповичем. — Ответил блондин, улыбаясь, но в его холодных голубых глазах Федор Осипович уже прочел свой приговор. — Думаю, нам есть о чем поговорить. Поднимемся к вам. Вы ведь на втором этаже живете?

* * *

— Разговор у нас будет долгий. — Говорил задушевно Армавирский, будто беседовал со старым приятелем. — Так что устраивайся поудобнее. Если хочешь чаю, кофе, коньяка, виски, говори, не стесняйся.

— От кофе не откажусь. — Узник огляделся вокруг с брезгливой гримасой на лице.

— Согласен. Подвальчик неказистый, и сыроват, но зато нам здесь никто не помешает. Просто никто о нем не знает. Я здесь со многими беседую. Привык.

Где-то послышался скрежет открываемой металлической двери, и затем равномерное дребезжание. Из-за угла появился дюжий верзила в черной водолазке, затянутый ремнями наплечной кобуры. Перед собой он катил тележку с напитками, которая и издавала этот дребезжащий звук, подпрыгивая на неровностях бетонного пола.

— Как мне тебя называть?

— Пусть будет Федор. Я привык к этому имени.

— Ну и прекрасно. А я Женя. Ты знаешь.

— Ты, Федор, небось, из КГБ?

— Да. Подполковник.

— Ну тогда не буду объяснять тебе законы системы. Ты понимаешь, что после убийства Лямы и Штыка ты обречен? Ни я, ни другие честные воры не смогут снять тебя с крючка, каким бы ценным кадром ты ни был. Ты в любом случае должен ответить.

— Я это понимаю. Чего ты хочешь?

— Ответишь на все мои вопросы, и если я буду удовлетворен, то ты умрешь быстро и без мучений. Если по-хорошему не захочешь, то все равно скажешь правду, но уже в муках. И мучиться будешь долго и страшно. Как видишь, я с тобой играю в открытую.

— Я ценю это. Спрашивай.

Армавирскому нужно было решить много задач. Разумеется, нужно было вытряхнуть из пленника все деньги, которые он успел нагрести в Нижнедонске. Деньгами он смог бы многим недоброжелателям заткнуть рот. Во-вторых, снова деньги — нужны было взять под контроль банки Гогена и те средства, которые в них скопились перед его смертью. Также нужна была полная информация о боевой организации на швейной фабрике. Киллеров нельзя было оставлять бесхозными. Их нужно было либо прибрать к рукам, либо убрать совсем. Вообще вся швейная фабрика требовала зачистки, но лучше было сделать это, имея точную информацию. Прокуратуре и ментам он подготовил жирный кусок — он решил сдать им Равиля с его сетью по доставке и сбыту наркотиков. Равиль был самым диким и непредсказуемым. Не будет его, многие станут посговорчивей.

Армавирский включил диктофон и начал задавать свои вопросы.

* * *

Рассчитавшись с Ирочкой, Денис отпустил ее на все четыре стороны, хотя предпочел бы оставить ее еще на одну ночь. Ему не хотелось оставаться наедине с Дашей, смотреть в ее грустные глаза, в которых читался испуг и мольба о помощи. Он и так делал для нее все возможное, но не мог передать ей свою уверенность и энтузиазм.

Чтобы немного отвлечься, он решил позвонить Нине Гончаровой.

— Здравствуй, Нинон! Сто лет тебя не слышал.

— Здравствуй, Денис. — Ее голос звучал затравленно.

— Ты чего такая? Думала, меня уже и в живых нет?

— Ну зачем ты так?

— А ты зачем так? Почему ты меня не предупредила, что мной будет заниматься другой следователь? Разве ты не поняла, зачем это делалось?

— Меня заставили…

— Ладно, проехали. Я тебе чего звоню — гуляй, ты свободна. Вычислили мы нашего Терминатора! Вполне возможно, он уже отвечает на вопросы в небесной прокуратуре.

— Правда! Ты уверен?

— Еще бы! Целая эпопея тут была. Как-нибудь при случае расскажу. Я его сам брал, и сам лично передал из рук в руки кому следовало. Иначе было нельзя.

— Понимаю.

— Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, сделай так, чтобы твои коллеги меня больше не таскали. Отказ о возбуждении дела меня устроит. Некоторую сумму я готов потратить, чтобы не портить отношения. Иначе я все равно отмажусь, но со скандалом. Вместо полюбовного консенсуса все останутся в проигрыше.

— Я постараюсь. Думаю, если у тебя найдется пять, то это все решит. Дело ведь совершенно мутное, и продолжать его копать можно только из вредности.

— Прекрасно. Как договоришься, звони. — Он выключил телефон и повернулся к Даше. — Скоро кончатся твои приключения, Даня. Может, порадуешь своего рыцаря каким-нибудь кулинарным свершением. Я бы и бутылочку открыл.

— У меня все готово, нужно только разогреть! — Даша засияла нежданной улыбкой. — Только помоги мне разобраться с этим конвертом. Тут мне не все понятно.

Денис понял, что ей нужно какое-то движение, разнообразие. Оставаясь одна, наедине со своими страхами и комплексами она быстро впадала в уныние. «По крайней мере, если мое участие так на нее действует, то я смогу поддержать ее в нужном тонусе.» Он сел рядом, взял у нее конверт и доставал его содержимое, выложив его на стол.

— Чего тут неясного. Вот купчая на дом, на твое имя. Значит, крыша над головой у тебя уже есть.

— А мне обязательно уезжать?

— Да, несколько лет придется попутешествовать. Со временем сможешь вернуться, не может же этот бардак продолжаться вечно. Но ехать надо. Хотя бы для того, чтобы получить деньги. Ну и конечно, нужно выдержать определенный срок карантина. У твоего мужа осталось много незавершенных дел, поэтому к тебе может завалиться какая-нибудь шушера и чего-нибудь потребовать. Если за тобой никого не будет, то они повадятся к тебе. А ложится в постель к другому бандюку, чтобы оградить себя от этих поползновений, не стоит. Это новая ловушка, из которой не всегда можно выбраться, не подпалив перышки. Что у нас дальше? Это личная записка, я ее читать не буду. Так… Вот реквизиты твоего счета, который может быть активирован только в твоем присутствии. Как видишь, он оставил тебе порядка двенадцати миллионов. Немного, но жить можно.

— Ты смеешься?

— Вовсе нет. Мертвые деньги, которые не работают, очень быстро тратятся. Единственный способ их удержать хотя бы на том же уровне, отдать в инвестиционную компанию и жить несколько лет на проценты, не трогая основной капитал. Пока не разберешься что к чему. Что еще у нас тут есть? Вот это да! — Денис присвистнул, и его лицо посерьезнело. — Хорошо, что ты это показала мне до того,