След смерти - Андреас Грубер

Она попыталась сосредоточиться, однако никак не могла вспомнить, чей конверт отсутствует. Список участников лежал где-то под горой бумаг. Сабина уже собиралась его искать, когда Мию подняла глаза от последнего письма — того самого, где Сабина узнала собственный почерк.

— Я не понимаю смысла и содержания вашего письма, — сказала Мию.

— Ну… — вздохнула Сабина. — Это не так важно.

Собственное письмо она перед этим просто отложила в сторону и толком уже не помнила, что именно написала во вторник на Мальорке, когда из-за испорченного отпуска в Мюнхене была еще изрядно раздосадована.

— Не важно? — повторила Мию. — Но я все равно его не понимаю.

Дорогой Маартен, ты наверняка однажды прочтешь это письмо, — воспроизвела она по памяти, не глядя на лист. — Спасибо, что ты такой самоотверженный, всегда думаешь о своих коллегах и помогаешь им провести уютный и спокойный отпуск за границей, где они могут забыть о рабочих буднях, восстановить силы и как следует расслабиться. Спасибо за твою многолетнюю милую, понимающую, деликатную и предупредительную манеру. Оставайся таким, какой ты есть: именно таким я всегда представляла себе идеального коллегу.

Сабина прищурилась.

— И?

— Почему вы написали письмо Снейдеру, а не самой себе? Ведь задание было именно таким.

Сабина пожала плечами.

— Просто так. Я злилась.

— Злились? Но вы же в этом письме хвалите Снейдера.

— Это была чистая ирония.

— То есть ничего из написанного не следует понимать всерьез?

— Именно.

— Хорошо… — Мию задумалась.

Похоже, она снова мысленно проходила письмо предложение за предложением.

— Но последний абзац я все равно не понимаю. Снейдер ведь идеальный начальник и коллега. Что здесь ироничного?

Сабина громко рассмеялась.

— В ваших глазах Снейдер идеален?

— Разумеется.

— Мию, может, у вас сейчас в голове просто слишком много вкладок открыто. Подумайте как следует. Снейдер тоже ошибается, как и все остальные. Возможно, значительно реже, но ошибается.

— Возможно, он допускает ошибки только для того, чтобы не все сразу поняли, насколько он идеален, — предположила Мию.

— Ладно… — Сабина с веселым недоумением покачала головой.

На самом деле он не ошибки допускает, а вызывает катастрофы, — подумала она.

Прежде чем Мию успела что-то добавить, в дверь постучали, и внутрь вошел помятый, неопрятный пожилой коллега с седой щетиной. Сабина знала его лишь поверхностно. Насколько ей было известно, его временно перевели из оперативной службы в столовую — в наказание за многочисленные жалобы на неподобающее поведение.

— Здрасте, — проворчал он.

— Здравствуйте.

Сабина посмотрела на часы. Было чуть больше десяти утра. Коллега принес кофе и сэндвичи — очевидно, тот самый завтрак, который она заказала в столовой. Он довольно грубо поставил все на стол между Сабиной и Мию. Похоже, он до сих пор не мог смириться с тем, что Дромайер унизил его до такой работы.

— Спасибо, — сказала Сабина и налила кофе из термоса в стакан.

— Леди еще чего-нибудь желают?

Сабина проигнорировала наглый тон.

— Нет, спасибо.

Мию ничего не сказала, только взяла сэндвич и развернула пленку.

— Стеснительная у вас коллега, а? — сказал он.

О господи.

Сабина помассировала переносицу. У нее не было ни времени, ни терпения объяснять этому идиоту причины поведения Мию.

— Стеснительная, да? — повторил он с ухмылкой.

Мию подняла глаза.

— Я не стеснительная. Просто вы мне неприятны.

— Эй, я…

— Мы заняты, — быстро сказала Сабина, не дав ему продолжить.

Она больше не смотрела на него и лишь краем глаза заметила, как он, ворча, вышел.

— Почему таких типов не отстраняют сразу? — пробормотала она, когда дверь закрылась.

В следующий раз она сама заберет булочки из столовой.

— У него жена и двое маленьких детей, — ответила Мию.

— Откуда вы это знаете? Он даже обручального кольца не носит.

— Из его личного дела. Я прочла личные дела всех коллег, когда начала работать в БКА.

— Взломали?

— Через мой доступ «Дедалос» от Академии.

— Понятно.

Сабина приподняла бровь, затем указала на стопку бумаг.

— Одного письма не хватает.

— Я знаю, — сказала Мию, жуя.

— И какого?

— Письма Вики Фукс. На Мальорке у меня была возможность взглянуть на регистрационный список.

Лицо Сабины прояснилось.

— Да, точно.

Теперь она вспомнила. Это была та странная женщина, которая постоянно разговаривала сама с собой, а в конце упражнения непременно хотела получить у Снейдера свое письмо обратно. Видимо, Кинтана счел письмо достаточно интересным, чтобы оставить его как вещественное доказательство.

— У нас нет копии? — спросила Мию.

— Нет. — Сабина сдвинула письма и конверты в стопку. — Это все, что передала мне местная криминальная полиция.

В тот же момент дверь распахнулась без всякого стука. Снейдер вошел в комнату и швырнул на стол дорожную сумку ручной клади с ноутбуком.

Выглядел он сильно усталым, зато был в чистой рубашке, начищенных лакированных туфлях и свежевыглаженном костюме. Кроме того, в его обычно мертвенно-бледном лице появился легкий оттенок цвета, а это всегда было хорошим знаком: значит, в текущем деле он продвинулся на шаг вперед.

— Я рада, что вы вернулись, — вырвалось у Сабины.

Мию бросила на нее взгляд.

— Это сейчас тоже ирония?

— Нет, я серьезно. — Сабина посмотрела на Снейдера. — Я не думала, что Кинтана так быстро выпустит вас из предварительного заключения.

— Без торжественных речей! У нас работа.

Снейдер хлопнул в ладоши.

— Марк должен появиться с минуты на минуту. Теперь у нас есть данные по всем отдыхающим из отеля.

— Вы в таком хорошем настроении, — с удивлением заметила Сабина. — Я думала, после смерти Рамоны все наши следы остыли.

— Так и есть. Но мы все равно продвинулись на шаг.

Следом за Снейдером в переговорную вошел Марк с ноутбуком, наушниками и несколькими кабелями. В зубах он зажал сэндвич, а поскольку руки были заняты, дверь закрыл ногой. Хотя Сабина оставила ему дома свежую рубашку, на нем была его любимая выцветшая серая футболка с летящей телефонной будкой.

Под мышкой он держал две папки с материалами. Он поставил ноутбук на стол, положил рядом остальные вещи и сел рядом с Сабиной.

Снейдер тем временем беспокойно мерил комнату шагами.

— Что ты выяснил?

Марк