"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

ко мне с другой стороны, но оборачиваться не стала, потому что прекрасно знала, кто это. Сейчас я впервые по полной наслаждалась видами Канады. Только теперь я по-настоящему ощутила, что оказалась не дома.

Сделав глубокий вдох, я повернула голову – мои глаза встретились с бездонными зрачками высокого черноволосого мужчины.

– Вот ты где, – сказал он, расплывшись в улыбке.

* * *

В конце концов я убила его.

Не знаю, правда, как именно. Просто так вышло. Он сам пришел ко мне, мы дрались с ним насмерть, и мне повезло чуть больше, чем ему: в конце схватки, на которую ушло полдня, я наконец смогла его прикончить.

Услышать о том, почему он меня искал, не вышло, но я и так знала, в чем дело. Ему не нужно было исключить угрозу в моем лице. Со Хёгу был вовсе не таким человеком. Он пришел ко мне просто потому, что это показалось ему возможностью для забавы. Сделать из меня последнюю жертву было сродни самому настоящему развлечению.

В тот день – наверное, впервые в жизни – я спала глубоким сном. Нос не закладывало, даже голова не болела. Все тело ныло, но я и без всякого обезболивающего умудрилась проспать целых двенадцать часов.

Я испытывала дикое желание сразу же вернуться обратно в Корею, но из-за отвратительного состояния моего тела это было попросту невозможно. На восстановление мне понадобилось около месяца. Сложнее всего во время оздоровительного затворничества было представлять, что я не дома. Когда мне показалось, что я способна более-менее передвигаться, я буквально притащила свое тело в Корею и по приезде тут же добровольно сдалась.

После этого все завертелось само собой. Расследование полностью опиралось на мое признание, хоть следователям и пришлось самим ехать в Канаду, чтобы подтвердить мой рассказ.

Люди, вопреки ожиданиям, проявили ко мне повышенный интерес. Многие захотели написать статью о том, что мне довелось пережить, – запросы на интервью лились рекой. Откопали подробности моей жизни, даже пообщались с теми, кто хоть сколько-нибудь был со мной связан, чтобы придать истории объема. Больше всего меня поразил запрос на интервью от какого-то то ли кинопродюсера, то ли режиссера, но я, естественно, его отклонила.

Так или иначе, я предстала перед судом и в результате долгого слушания получила семь лет тюрьмы. Мнение любителей чужих межличностных конфликтов и сочувствующих всем подряд слились воедино, что фактически сыграло мне на руку. Хотя тех, кто причислял меня к монстрам, безусловно, было еще больше. Но меня и это вполне устраивало, я была готова смириться с чем угодно. Ведь самое главное – мальчишка навсегда исчез из этого мира.

После судебного заседания один журналист поинтересовался, что я могу сказать по этому поводу, и я ответила ему:

– Для меня это была всего лишь игра с огнем, как в чвибуллори.

Люди вокруг освистали меня, отовсюду полились оскорбления.

А я лишь прибавила:

– Какое облегчение.

Как ни крути, это было облегчение. Самое что ни на есть облегчение. Я рада, что убила его. Ведь можно считать, что я спасла нескольких людей.

Вот так моя первая в жизни работа няней наконец завершилась.

Концовка 3. Пожизненная месть

Я вновь открыла глаза и какое-то время глядела на небо, распластавшись на полу. Солнце уже клонилось к горизонту, сверху на мне лежало одеяло. Казалось, я прикрыла глаза всего на мгновение, но в конце концов умудрилась то ли уснуть, то ли потерять сознание. Временами мне чудился Хёгу.

Совершенно непонятно, откуда взялось это черное одеяло. Бледные облака, вобравшие в себя тепло поздней весны, окрасили небо широкими розовыми мазками. В голове все еще царил туман, и слабость не отступала: возможно, тому способствовал и диссонанс, который возникал от сочетания пастельного, похожего на неброский цветочный букет неба и черного как смоль одеяла. Я пошарила пальцами по полу и заметила, что ладонь была перевязана. Так я и лежала на крыше, прижатая одеялом, не ведая, сколько времени прошло.

Несмотря на весеннее тепло, все тело пробивала дрожь оттого, что я лежала голая на холодном полу. На попытку подняться каждая косточка отзывалась болью. Я завернулась в одеяло и села, с трудом оторвав от пола верхнюю часть тела.

Повернув голову, я нос к носу столкнулась с Со Хёгу. От испуга я отшатнулась и почти сразу же ощутила резкий прилив стыда. Усилием воли я выровняла дыхание и вернула себе самообладание, после чего наконец смогла бросить обвинение в сторону мальчишки:

– Ты был очень близко ко мне.

Под этим я всего лишь подразумевала, что не ожидала увидеть его на столь близком расстоянии, но не уверена, что он понял мои слова правильно.

– В каком смысле? – переспросил мальчишка, обхватив колени руками.

– Мы ведь с тобой не в таких близких отношениях. Между нами дистанция.

Хёгу немного помолчал, а затем резко вскочил с пола. От долгого сидения он начал тянуть руки и ноги в разные стороны. Разминая колени пальцами, мальчишка сказал:

– Хотел тебя перенести, но ты тяжелая.

Он правда сказал, что я тяжелая и что хотел меня перенести? Зачем? И что, выходит, он накрыл меня одеялом, потому что не смог сдвинуть меня с места? Происходящее никак не укладывалось в голове. И все же уточнять я не стала.

Выдержав небольшую паузу, Хёгу продолжил:

– Я сказал полиции не приезжать.

Я все еще не до конца пришла в себя. Чувствовала, как меня шатает вперед-назад. То ли мой разум все еще отдыхал, хоть я сама не очнулась ото сна, то ли мозг перегрузило от навалившейся череды странных событий, то ли меня настолько все достало, что я впала в анабиоз, – так или иначе, мысли мои продолжали разбегаться в разные стороны. Будто меня наполовину погрузили в ванну с постепенно остывающей водой. Мое внимание снова привлекло розовое небо.

Хёгу руками сметал разбросанные по полу остатки карандашей и горстки земли. Я понимала, что он ждет моего отклика, но все равно никак не реагировала.

– Что теперь будешь делать? – спросил мальчишка, отряхивая руки.

Я вздохнула и ответила:

– Надо подумать. Но первым делом – отдых.

Со Хёгу поморгал немного, затем кивнул, вытянув губы в трубочку, и в этот момент он казался мне обычным взрослым, спрятавшимся за личиной ребенка.

* * *

К счастью, я снова уснула. Лежа в той самой комнате, что мне была отведена, в не принадлежавшей мне кровати. Тело по-прежнему ныло и болело, поэтому я просыпалась каждый раз, когда переворачивалась на другой бок. Один раз