"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Лиам восторгался пиратами и всегда просил мороженое с изюмом и ромом, думая, что это их любимое лакомство – какой же пират не любит ром. В один прекрасный день в проливе сел гидросамолет, развернулся и снова взмыл в воздух, и Лиам переключился с пиратов на летчиков; после этого он мечтал только о лицензии пилота. Джанет его поддерживала, считая, что любая страсть Лиама, пусть тот не достиг еще и подросткового возраста, заслуживает одобрения, сколько бы ни продлилась. Он пользовался популярностью в школе, и в доме не стихала шумная возня ребятни, особенно в дни рождения. Джанет была совершенно счастлива. Но потом праздники закончились. В один жуткий вечер Лиама не стало.

В шестнадцатый день рождения отец позвал его на подледный лов на Длинный пруд. Через три дня Лиама похоронили. Несчастья случаются, особенно когда матери не прислушиваются к внутреннему голосу, а отцы любят приключения. Лиаму хотелось пойти, а Джанет надоело быть единственным родителем, который говорит «нет». Саймон никогда в жизни не занимался подледным ловом, но ему хотелось попробовать. Посмотрел несколько видеороликов, купил снасти – стоило ли ей высказывать свое мнение? Как выяснилось, стоило – стоило всего на свете. Но она промолчала. А мальчик, который так мечтал подняться в воздух, провалился под лед. И все кончилось. Предварительное расследование, прощание, гроб, крышку которого она закрыла сама. Сколько всего закрылось вместе с той крышкой. Остались только горе, скорбь и ярость. Безуспешные попытки простить. Эту битву она проиграла.

Их браку пришел конец в тот день, когда Лиам погиб подо льдом, но отношения распадались еще долго, неторопливо, подобно здешней весне. Они подписали документы на развод через четыре года после смерти сына, и все это время Саймон выходил в море на «Джанет», возвращался молчаливый и отстраненный, ужинал и устраивался перед телевизором. Смотрел на чужие приключения, попивая кофейный ликер «Алленс»[633]. Он полюбил передачу Джека Страдвика – того самого, в чьем музее они побывали во Флориде, – об искателях сокровищ на дне моря, которые находили разбившиеся о коралловые рифы испанские галеоны и шхуны девятнадцатого века. Это подпитывало его фантазии о внезапном богатстве и, видимо, позволяло хоть как-то сбежать от реальности. Хотя цена на омара достигла уже шести долларов за фунт, сколько ни таскай их со дна в холодных водах у побережья Мэна, никогда не добьешься ни богатства, ни счастья. Но Саймон пытался.

Когда Джанет отворачивалась от него в постели, он не жаловался, разве что понимающе хмыкал. Его первая интрижка была предрешена. Она сама ее допустила, а то и подтолкнула мужа. И, хоть и злилась, не могла винить его по-настоящему. Уже не осталось ничего, за что стоило бороться.

Все вещи сына она отвезла в благотворительный магазин в Броктоне.

А потом Саймон ушел с концами. Тогда в ней еще теплилась мечта о счастье, которое ей все же предстоит найти. Но его она так и не нашла, а дело уже двигалось к пятидесяти.

Джанет просто выживала. На пробковой доске в кухне висел сделанный ею когда-то снимок Саймона с Лиамом на заднем дворе старого дома. Лиам сидел на плечах у отца, поднимая левой рукой пластмассовую модель самолета. Она смотрела на это фото каждый день, а иногда даже желала сыну и бывшему мужу спокойной ночи.

Но теперь, десять лет спустя, она беспокоилась за Саймона. Она всегда за него волновалась, но теперь, когда уже никак не могла внести поправки в курс, особенно. Что он затеял на этот раз – угри? А что же еще.

Что бы Саймон ни затеял, это никак ее не касалось, пока Джои Пицио не сунул ей в руки рыболовный ящик и не отвалил на их баркасе, оставив Джанет в недоумении качаться на утренней зыби. О Джои она тоже волновалась.

Глава пятая

О том, чтобы выспаться, не могло быть и речи. Джанет постоянно проверяла телефон в ожидании ответа от Саймона, который успокоил бы ее или хоть что-нибудь объяснил, но тщетно. Она посла ему три безответные эсэмэски. Когда взошло солнце, сварила кофе и стала дожидаться семи, когда открывался магазинчик «Хлеб с маслом». Вернувшись домой с банкой кремового зефира, упаковкой белого хлеба и арахисовой пастой, она принялась сооружать себе бутерброд. В этот ранний час запах тягучей зефирной пасты вызывал легкую тошноту. Срезая с куска хлеба корки, она вспомнила, как соседка по комнате в студенческом общежитии приклеивала этой пастой постеры на стены. Тем не менее бутерброд вполне удался, после чего Джанет упаковала его в пищевую пленку и положила в бумажный пакет.

В начале одиннадцатого она села в машину и, миновав мост на большую землю, поехала на менее населенное восточное побережье острова, надеясь, что память не подведет. Пару раз пришлось разворачиваться и возвращаться, но наконец она нашла жилище Джои Пицио – старый сдвоенный мобильный дом, где парень вырос и жил один после того, как его родителей насмерть сбил пьяный водитель. Джанет не бывала здесь много лет, с тех пор как возила детей в школу по очереди с другими родителями. Грязно-коричневая обшивка нуждалась в покраске, двором очень давно никто не занимался. Конструкция стояла на основании из шлакоблоков, по соседству с полуразвалившимся рыбацким домом – тот, если не изменяла память, пустовал еще в те времена, когда Джанет только приехала на остров почти тридцать лет назад. Сквозь крышу проросла ель, и оставалось только гадать, почему дом до сих пор не рухнул.

Перекинув через плечо сумочку и сжав в руке бумажный пакет, она пересекла лужайку, поднялась по двум ступенькам к входной двери и нажала на кнопку звонка. Изнутри донеслось резкое жужжание, больше похожее на сигнал тревоги, чем на весть о гостях. Потом послышалось какое-то шевеление и голос – Джои, узнала она – спросил:

– Кто?

– Джанет, – ответила она и взялась за дверную ручку. Дверь подалась внутрь, скрипнув на дешевых алюминиевых петлях. Джои полулежал в обитом горохово-зеленым винилом кресле, из которого отовсюду лезла вата, босой, в одной драной футболке и выцветших клетчатых трусах. Он поднял на нее расфокусированные мертвые глаза.

– Привет, – промямлил он, явно не собираясь вставать. Джанет огляделась. В гостиной царил хаос, а о том, что творится за дверью в спальню, не хотелось даже думать. На плите в кухоньке стоял стеклянный кофейник с черными потеками, а пустой стол украшала открытая упаковка апельсинового сока. Джанет перевела взгляд на Джои и увидела рядом с ним груду пузырьков из-под таблеток.

– Джои, ты как?

– Лучше не бывает, – ответил он, так и не пошевелившись. На большее его уже, видимо, не хватало. Потом в