Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Но вы должны это сделать, должны. – Дженнингс встал и смотрел на Янчи сверху вниз. – Мне они вреда не причинят, я им нужен. Ваша жена, Янчи, ваша семья – что такое моя свобода по сравнению с их жизнью? У вас нет выбора. Я еду.

– Вы вернете мне мою семью – и никогда больше не увидите свою. Вы понимаете, что говорите, доктор Дженнингс?

– Да. – Дженнингс говорил тихо, упрямо. – Я знаю, что говорю. Разлука – это не так важно; просто, если я поеду к ним, обе наши семьи останутся живы, и кто знает, может, и я когда-нибудь снова окажусь на свободе. Если же я не поеду, ваши жена и дочь погибнут. Вы же это понимаете.

Янчи кивнул, и Рейнольдсу даже сквозь тревогу, сквозь всепоглощающий гнев, было до глубины души жаль человека, поставленного перед таким жестоким, бесчеловечным выбором, и оттого, что перед этим выбором оказался Янчи, человек, который всего несколько минут назад проповедовал идею любви к врагам, необходимости понять брата-коммуниста, помочь ему и примириться с ним, было невыносимо горько. И тут Янчи откашлялся, и Рейнольдс знал, что́ он собирается сказать.

– Я рад, как никогда, доктор Дженнингс, что помог вам спастись. Вы смелый и хороший человек, но вы не должны умирать ради меня или моих близких. Я скажу полковнику Хидашу…

– Нет, это я скажу полковнику Хидашу, – перебил его Граф. – Он подошел к телефону, покрутил ручку и назвал номер. – Полковник всегда рад, когда ему докладывают подчиненные… Нет, Янчи, предоставь это мне. Ты же никогда раньше не сомневался в моих решениях: прошу тебя, не делай этого сейчас.

Он замолчал, слегка напрягся, затем расслабился и улыбнулся:

– Полковник Хидаш? Это майор Ховарт, бывший майор… В отменном здравии, рад вам сообщить… Да, мы обдумали ваше предложение и хотим сделать вам свое. Я знаю, как вы мучаетесь от того, что вам меня не хватает – меня, лучшего офицера ДГБ, так, если вы помните, отрекомендовал меня не кто иной, как вы сами, – и предлагаю исправить это. Если я смогу гарантировать вам, что профессор Дженнингс не станет ничего говорить, когда вернется на Запад, согласитесь ли вы принять меня – конечно же, всего лишь скромную замену, вместо жены и дочери генерал-майора Иллюрина… Да-да, непременно, я буду ждать. Но в моем распоряжении мало времени.

Не опуская трубку, он повернулся лицом к профессору и Янчи и выставил перед собой руку, чтобы пресечь их протесты и тщетные попытки профессора самому выйти на связь с полковником.

– Расслабьтесь, господа, и успокойтесь. Благородное самопожертвование мне не очень нравится: на самом деле, скажу прямо, оно мне совсем не нравится… А, полковник Хидаш… Вот как. Так я, к сожалению, и думал… Это удар по моему самолюбию, но я ведь, видимо, всего лишь маленькая рыбешка… Значит, это должен быть профессор… Да, он совсем не против… Полковник Хидаш, он не вернется в Будапешт для передачи… Вы считаете нас сумасшедшими? Если мы поедем туда, то вы получите всех троих, и если вы настаиваете на Будапеште, то доктор Дженнингс пересечет границу уже сегодня вечером, и ни вы, ни кто-либо другой в Венгрии не сможет этому помешать. Вы знаете это лучше, чем… Ага, я знал, что вы уступите здравому смыслу, – вы ведь всегда были очень разумным человеком, не правда ли? Тогда слушайте внимательно.

Примерно в трех километрах к северу от этого дома – дочь генерала покажет вам дорогу, если сами не сможете найти, – влево отходит боковая дорога. Поезжайте по ней – она заканчивается примерно через восемь километров у небольшой переправы через приток Рабы. Оставайтесь там. Километрах в трех к северу находится деревянный мост через ту же речку. Мы перейдем по нему, разрушим его, чтобы у вас не было соблазна перебраться по мосту, и направимся на юг к дому паромщика, напротив которого вы остановитесь. Там есть небольшая лодочка, которая ходит по канату, – с ее помощью мы переправим людей. Вам все понятно?

Наступила долгая пауза. Тишину нарушал лишь слабый металлический отзвук неразличимого бормотания Хидаша, затем Граф сказал:

– Минутку. – Он прикрыл рукой трубку и повернулся к остальным. – Хидаш говорит, что должен задержаться на час – им нужно разрешение правительства. Вполне возможно, что это так. Также более чем возможно, что в обычных обстоятельствах наш дорогой друг воспользовался бы этим часом, чтобы вызвать армию, которая окружила бы нас, или авиацию, чтобы сбросить в дымоход парочку бомб.

– Это невозможно, – покачал головой Янчи. – Ближайшие армейские части находятся в Капошваре, к югу от Балатона, и мы знаем из новостей, что они вроде бы полностью обездвижены.

– А ближайшие базы ВВС – на границе с Чехией. – Граф посмотрел в окно на серую пелену метели. – Даже если они в работоспособном состоянии и не закрыты, ни один самолет не найдет нас в такую погоду. Рискнем?

– Рискнем, – эхом ответил ему Янчи.

– Полковник Хидаш, у вас есть этот час. – Граф убрал руку с трубки. – Опоздаете на минуту – и нас уже не будет. И еще. Вы приедете через деревню Вилок, и никак иначе, – мы не хотим, чтобы нам отрезали путь отхода, и вы знаете, что организация у нас большая – мы проследим за всеми другими дорогами к северу от Сомбатхея, и если хоть одна легковушка или грузовик появится на них, то, приехав сюда, вы нас не застанете. До встречи, мой дорогой полковник… Часа через три, да? Au revoir.

Он положил трубку и повернулся к остальным.

– Видите, как получается, господа, – я получаю все почести и репутацию рыцаря и самоотверженного героя, не подвергаясь ни малейшему огорчительному риску, который обычно сопровождает такие вещи. Ракеты важнее мести, и им нужен профессор. У нас есть три часа.

Три часа, и один из них почти что истек. Этот час следовало бы потратить на сон: все они были измотаны, и поспать было просто необходимо, но никто и думать об этом не хотел. Янчи не думал о сне, потому что, хоть и был вне себя от радости при мысли, что снова увидит Катерину, но в то же время его снедали досада, тревога и чувство вины, и в душе он был полон слепой решимости не допустить передачи профессора властям; профессор не думал о сне, потому что не хотел тратить на него последние часы свободы, а Казак не думал о нем, потому что снова увлеченно упражнялся со своим кнутом, готовясь к славной битве с ненавистными дэгэбэшниками. Шандору даже в голову