На берегах Левенки - Иван Максимович Ваганов

У ворот на скамейке сидел дед Гаврила. У его ног растянулись два огромных пса.

— Здравствуйте, дедушка Гаврило, — поприветствовали его ребята.

Дед посмотрел на них подслеповатыми глазами, почмокал беззубым ртом и спросил:

— Куда это вы?

— Ягодники заприметить, — ответил Алеша.

— Идите-ка сюда, расскажите, что на белом свете делается. А то я, как худая корова, отбился от людей, сижу тут. Только и забавы — собаки. Да и те в лес норовят.

— А чего же здесь сидишь? — спросил Алеша.

— Я к делу приставлен. Эвон сколько добра. Долго ли до греха. Такие огольцы, как вы, мигом подпалят… Знаю я вас, керосинщиков, — дед лукаво посмотрел на Петьку и Алешу.

Мальчишки покраснели: догадался-таки старый, кто тогда из бочек керосин выпустил.

Вдруг раздался топот лошадиных копыт. Псы навострили уши и грозно зарычали.

Санька сорвался с места и скрылся в зарослях молодого сосняка. Петя и Алеша немного постояли, а когда топот стал приближаться, спрятались за поленницу дров.

По дороге тянулся карательный отряд. К проходной подъехала группа всадников.

— Эй, старик, дезертиров тут не видел?

— Чавой-то? — приложив совочком ладонь к уху, спросил старик.

— Дезертиров не видел?

— А кто они такие? Зортиры? Пильщиков знаю, лесорубов, белковщиков. А о зортирах, семьдесят годков прожил, и не слыхивал. Чем они промышляют?

— Ты, старик, не прикидывайся дурачком, а отвечай! — крикнул перетянутый ремнями офицер.

— Я туточки при службе. Добро господина Расторгуева стерегу. А ежели появится лихой человек, сразу вот, — дед тряхнул берданкой. — Да и помощники у меня маху не дадут, — он показал на псов.

— Что с ним разговаривать? Из ума выжил старик, — услышал Петя знакомый голос, — поехали.

Петя выглянул из-за поленницы. На сером в яблоках скакуне сидел ведерниковский приказчик. Офицер стегнул коня. Деда Гаврилу обрызгало влажной землей, вылетевшей из-под копыт. Узловатой рукой он провел по лицу, размазывая грязь. Когда последний всадник скрылся за поворотом, дед заволновался:

— Вот беда-то, вот напасть. Упредить бы мужиков. Да прыть у меня не та.

Ребята выскочили из-за поленницы. Старик строго сдвинул брови и заговорил быстро:

— Слушайте, хлопчики. Я вас знаю, вы парни наши. Бегите сейчас же к Еловой горе, только не дорогой, а напрямик. Речку Коровьим бродом перейдите — и на старое зимовье. Загляните в избушку. Там Иванко Чеботарев. Скажите ему, что каратели шныряют. Если, случаем, его нет, то к старому кедрачу у Еловой горы. У Чертова камня дозорный стоит, туда и бегите. Скажите, мол, дед Гаврила упредить послал.

— Понятно, — ответил Алеша.

— Только поторапливайтесь, а то опередят ироды окаянные.

До Коровьего брода ребята бежали, не передохнув. И только в сосняке, где пастухи остановили стадо на отдых, задержались. Санька закатал штаны до колен и шагнул к реке. Алеша схватил его за руку, и, показывая на противоположный берег, шепнул:

— Вон они.

Между стволами деревьев мелькали всадники. Впереди, по тропинке, ведущей к старому зимовью, ехал приказчик. Он вытянул вперед руку, что-то говоря офицеру.

— Контра сухопарая! Дорогу на Еловую гору показывает! — обозлился Санька. На зимовье теперь делать нечего. Пойдем к Чертову камню.

— Беляки летником поедут. Большой круг сделают. А мы — напрямик, зимником.

— Ты что, очумел? Зимником. Да там на каждом шагу топи. Оступился — и поминай, как звали, — возразил Санька.

И все-таки решили идти зимником. Вброд перешли Левенку, поднялись на скалистую сопку и спустились к болоту, заросшему тальником, чахлыми березками и приземистым сосняком. За болотом чернел старый кедрач. А за ним высоко в небо поднималась гора Еловая.

— Я тропку знаю, идите за мной. — Алеша свернул в кусты тальника.

Долго шагали молча. Кочки оседали, вода шипела, пузырилась и расползалась по осоке. Легкий на ногу Алеша опередил друзей. Далеко в кустах тальника мелькала его белая голова.

— Петька, скорей. Надо его догнать, — Санька быстро перепрыгивал с кочки на кочку. Вдруг он оступился и упал. Поднимаясь, споткнулся и, взмахнув руками, отскочил в сторону. Заросшая осокой почва качнулась и стала оседать.

Санька, тщетно пытался вылезти на кочку. Трясина крепко держала его, быстро засасывала, втягивала… Вот уже вода подобралась к груди. Санькино лицо покрылось потом. Он с жадностью глотал насыщенный запахом прелой травы воздух. Петьке показалось, что кочка, на которой он стоит, пошла вниз. Он попятился, наступил на что-то твердое и продолговатое. Жердь!

Петя выдернул ее и подал один конец Саньке:

— Держи!

Санька ухватился за конец жерди и подтянулся к кусту тальника. Выбравшись на огромную кочку, Санька посмотрел на друга и заплакал.

У подножья горы их встретил бородатый мужик. В руках у него была винтовка, которую он держал, как вилы. С удивлением посмотрел мужик на Саньку, с ног до головы облепленного болотной тиной.

— Да как вы пробрались по зыбучке? Тут в засушливую погоду не каждый решится.

— Мы, дяденька, давно бы пришли, да Санька вон оступился, еле выбрался.

— Вижу, ишь мокрый, как лягушка. Лень было кругом бежать.

— Там казаки, — Санька махнул рукой в сторону зимовья, — нас дед Гаврило упредить послал.

— Знаю, ваш дружок сказывал. Да нас на мякине не проведешь. В лесу мы все тропки знаем. Пока они тары да бары разводят, мы их сноровку раскусим. Пусть ищут ветра в поле, — он бросил на мальчиков хитрый взгляд. — Пошли к начальнику, нечего лясы точить.

На лужайке расположились партизаны.

— Группу Гусева выдвинуть на Левенскую дорогу. Задача: столкнуть карателей в болото, — коротко приказывал человек в солдатской гимнастерке.

— Наш начальник, — показывая на него, сказал мужик.

В это время человек в гимнастерке повернулся:

— Сторожев, — обратился он к мужику, — в чем дело?

— Да вот… Тоже дедом посланы… вместе с тем вон, — Сторожев показал на подбежавшего Алешку.

Петька во все глаза смотрел на человека в гимнастерке: он! Конечно, это он!

— Дядя Андрей! — радостно крикнул Петька и бросился к командиру.

— Что такое? — удивился командир. Насколько мне известно, меня давно зовут товарищем Василием.

— Да дядя Андрей! Я же вижу, что ты — это ты, — убеждал Петька. — Ну, помнишь… у-у-узда…

Командир вгляделся в лицо мальчугана и ахнул:

— Петька! В самом деле Петька! Ну, брат, вытянулся ты. Не узнал, не узнал тебя. Ну, а революционные клички мне менять не впервой. Правильно-то меня зовут не Андреем и не Василием. Я твой тезка. Петр, значит…

Подбежал запыхавшийся парень:

— Товарищ начальник, что делать с обозом?

— Поднять в горы, — спокойно ответил командир. — И этих молодцов возьми с собой, — он показал на ребят. — Я буду на Левенской дороге.