Трояк по поведению - Наташа Гавика

телефоне погоду нормальную обещали, в мамином – дождь. Вышло по-маминому. Обидно. Родители Кирилла заказали пиццу, и мы сидели на втором этаже, чатились и просто болтали. Мы всегда одновременно и в онлайне, и в реале, а мама Кирилла принесла коробку с соком и не поняла, как так можно.

Кто-то фото прошлого года запостил – мы вспоминали, где это снято, потом девчонок с несчастными лицами после уроков первого сентября – типа они уже устали учиться, сумку Толи и его младшей сестры-первоклашки: затёртый рюкзак, переживший годы учёбы, и новый розовый портфель с феечками. Всё это и обсуждали. Друг над другом прикалывались, надо мной тоже, что я телескоп припёр, – мне и самому смешно стало.

Потом учителей вспомнили, и Маша сказала:

– По русскому теперь Ивана Станиславовна. Я её боюсь, у меня от неё страшная травма.

– А я думал, твоя страшная травма – родительский контроль на телефоне, – сострил кто-то из ребят.

– Не-е, я ж не Соня-толстуха, я без него уже давно – договорилась с мамой, когда пятый закончила.

Тогда и начали Соню обсуждать.

– Соня хрю-хрю!

– А вы видели, какая она худая стала?

– Чего это с ней?

Я хотел сказать, что «наверное, глистов вывела», но подумал, что шутки не получится или получится, но не так, как когда Соня сама сказала. Поэтому промолчал.

– Теперь её даже толстухой не назовёшь, кто она у нас будет?

– Доска.

– Кощейка.

– Скелетрон.

«Детский сад», – подумал я. Совсем фантазии нет.

– Вообще теперь непонятная. «Оно» какое-то, – это Паша сказал.

Все засмеялись, даже нет – заржали. Это «Оно» всем понравилось. Девчонки вспомнили, как Соня плакала из-за двойки в туалете и как глупо одевается, будто она не девочка, а так – нечто, а парни за компанию поддакивали. Удивились, что Соня в школу ездит целых три остановки с Пионерского. Вспомнили, что и я езжу.

– Игнат, у вас там что, школ нет? В вашем Пионерском.

– Есть.

– А чего тогда Оно к нам ездит? Ты-то понятно, ты с первого класса с нами, а с ней вообще непонятно.

– А я откуда знаю.

– Ну, вы вместе ездите. Может, болтаете.

– Мы не вместе ездим, мы каждый по себе.

Не знаю, почему я так сказал, точнее знаю, но… в общем, не знаю. Сказал и сказал. Чтобы вопросов лишних не задавали. И не ржали потом как ненормальные.

Глава 19. Тетрадка

Оля сегодня у бабушки, дома её не будет до следующих выходных. Это всё из-за Девочки. Потому что Иваныч всех на уши поднял. Думаю, Оля моя у бабушки скрывается. А ещё она на родителей обиделась. И поиски Иваныча тут ни при чём. Родителям такие вещи Оля не стала бы рассказывать. Просто дома у них опять скандал. Как обычно.

Тут мы с ней по-разному на вещи смотрим. Я считаю, что на родителей обижаться стыдно – столько всего хорошего они для своих детей делают. Например, когда я была маленькой и мои родители приезжали к бабушке, меня навещать, то папа стирал мои пелёнки! Сам! Я этого, конечно, не помню. Мне, наверное, было всё равно, кто их стирает. Это я потом от родителей узнала, когда жаловалась, что меня дома не любят. «Если бы папа тебя не любил, то и не стирал бы», – так мама сказала.

А ещё меня в детские лагеря отправляли, чтобы я там социализировалась. Правда, у меня в этих лагерях как-то плохо с социализацией складывалось, даже ху же, чем в школе. Напишу про свисток.

История про свисток

После второго класса меня отправили в летний загородный лагерь в лесу. Я вроде и хотела, но переживала. Мама с папой долго объясняли, как себя вести, что делать, а что нет, и в моей голове всё страшно перепуталось. В конце концов, больше всего я боялась медведей и потеряться. Родители подарили мне свисток. Они сказали, что, если я потеряюсь, в свисток можно свистеть, и тогда меня найдут. А медведи со свистящими детьми не связываются.

Я повесила свисток на шею, и мне стало поспокойнее. До приезда в лагерь. До второго или третьего дня, когда я поняла, что с друзьями не складывается, и принялась плакать по вечерам – скучала по дому (я тогда ещё была плаксой). Но история не об этом.

Нашему отряду повезло с вожатой. Её звали Света. Она была такая весёлая и чудесная! И была похожа на Настеньку из «Морозко», где Настенька поглядывает на Иванушку большими глазами – зорк-зорк.

Не только мне Света нравилась. Мы влюбились в неё всем отрядом. Вообще все за ней бегали, чтобы только рядом посидеть, за ручку подержать, и в вышибалах по ней никогда не били. Но больше всего везло тем, кто сидел с вожатыми за обеденным столом. Поэтому мы распределили завтраки, обеды и ужины по дням между всеми ребятами.

Моя очередь сидеть на обеде рядом со Светой-Настенькой пришла через неделю в среду. Я подготовилась: платье, заколочки, даже коленки помыла и натянула белые гольфы, в общем, выглядела как Мальвина из «Буратино», только без всяких «фи-фи-фи». И отправилась в столовую.

Пришла раньше всех и села на место за вожатским столом – ждать. Не знаю почему, но мне показалось, что я не пришла раньше, а наоборот – опоздала. Что все уже пообедали и разошлись. А я, пока возилась с платьем и заколками, всё пропустила. И мысль эта пришла как-то вдруг. Ба-бах! И мне сразу стало обидно и горько, будто я деньги на проездной на месяц потеряла, так что я вскочила с места с криком: «Нет, нет, нет!» – и побежала на кухню.

А там огромные столовские женщины. И они на меня тоже закричали: «Что? Что случилось?! Чего орёшь?» Это вообще нормально на маленьких детей кричать? Но женщины выставляли хлеб на стойку выдачи для дежурных, и я поняла, что не опоздала. Страх сразу пропал, и я вернулась на место.

Пришли на обед несколько наших мальчишек. Я опять стала нервничать: «А почему мальчики пришли отдельно? Света никогда не разрешает ходить на обед без отряда. А что, если у неё сегодня выходной?! Бли-и-ин! Нет, я видела её утром! И она вожатила. Но тогда почему они отдельно? Что происходит?!» В общем, переживала.

Света, как обычно, привела отряд обедать вовремя. Оказалось, те, что пришли раньше, – футболисты, и у них была тренировка. Света заметила меня одну за столом в нарядном платье и с заколками на голове. Села рядом и сказала:

– Ты выглядишь как