Дочь музыканта - Эмми фон Роден

предприятие: узнай об этом фрау Бутц, и мальчику бы не поздоровилось. Но всякий раз его поиски оказывались безуспешными. Деревянный ящик задвинули в самый темный угол, и маленький Август, даже если бы хотел, никак не мог туда добраться. Заветная мечта Миньоны вернуть скрипку оставалась недостижимой.

Другим лучиком света в жизни Миньоны стала угрюмая, нелюдимая Кристель. Девочка с детства была тонкой, ранимой и от этого очень чувствительной. За грубым обликом служанки она разглядела нежную, добрую душу. Кроме того, со смерти матери никто не заботился о повседневных нуждах девочки, не учил ее следить за собой. Холодными вечерами Кристель всегда приносила в спальню ведро с углем и жарко топила печь, к великой радости теплолюбивой Миньоны. Пока девочка готовила домашнее задание к школе, Кристель починяла ее платье, штопала чулки и показывала Миньоне, как это нужно делать. Женщина отличалась необыкновенной аккуратностью и строго следила за тем, чтобы приучить к порядку свою маленькую воспитанницу.

— Стыдно девочке ходить в рваных чулках и в грязном платье или неумытой, — говорила Кристель. — Не то люди будут показывать на тебя пальцем. Вот, посмотри, как нужно штопать чулок.

Кристель все подробно объясняла и показывала Миньоне, и девочка никогда не обижалась на замечания.

— Видишь, у тебя оторвалась лента на переднике! Так ходят только ленивые, неопрятные девочки, — говорила служанка в другой раз. — Нужно пришить ее с изнаночной стороны, чтобы было незаметно.

От взгляда Кристель не укрывался ни оторванный крючок, ни болтающаяся пуговица на одежде Миньоны. Она приучила девочку каждый день проверять, все ли в порядке с ее платьем, вычищена ли обувь. И постепенно Миньона, которая никогда прежде не занималась штопкой и не ставила заплаты, всему научилась. Конечно, она колола себе пальцы и вначале строчки шитья у нее получались совсем неровными, но девочка очень старалась. Время шло, и она привыкла под руководством Кристель как следует следить за собой и держать все вещи в порядке.

Было воскресенье. Кристель на кухне чистила ножи и вилки и заодно проверяла, как Миньона приготовила свое школьное платье к завтрашнему дню. Придирчиво осмотрев одежду, Кристель одобрительно кивнула девочке.

— Хорошо, Миньона, сегодня у тебя получилось уже лучше.

В этот момент распахнулась дверь и в проеме двери появилась внушительная фигура фрау Бутц.

— Ты что здесь слоняешься, бездельница? — закричала она на Миньону. — Заняться тебе нечем? Ладно, я найду тебе работу. Хватит даром есть наш хлеб! Подумаешь, какая принцесса! Завтра же пойдешь с Готлибом (так звали младшего ученика пекаря) разносить свежие булки. Он тебе покажет адреса, один раз сходит с тобой, а потом уж ты сама, дорогуша, будешь этим заниматься.

— Но ей нужно ходить в школу, фрау Бутц, — попыталась возразить Кристель.

— И что с того? — сварливо накинулась на нее хозяйка. — Встанет пораньше, до восьми утра у нее времени целая прорва. Отнесет булки куда потребуется, потом пойдет в школу.

Кристель промолчала, и в этом фрау Бутц безошибочно почуяла укор.

— Чего ты уставилась на меня? — вспыхнула она. — Не можешь в толк взять, про что я говорю?

— Как не понять, хозяйка, все понятно, — вздохнула служанка.

Из-за спины матери с глумливой ухмылкой выглядывал Бруно. Он кривлялся и показывал Миньоне язык.

— Эй ты, мамзель Побирушка! Ну и рожа у тебя, точь-в-точь как у нашей кошки, да, мам? Когда та чешет лапой за ухом. Хочешь, я почешу?

Он подскочил к девочке и дернул ее за волосы изо всех сил. Миньона, покачнувшись, схватилась за стол и вскрикнула от неожиданности. Кудри ее и без того плохо заплетались в косу, а тут ленточка упала и волосы во всей красе рассыпались по плечам ребенка. Вместо того чтобы наказать сына за безобразное поведение, фрау Бутц накинулась на ни в чем не повинную девочку.

— Что это ты себе позволяешь кудри носить, как благородная? — закричала она и наотмашь дала пощечину Миньоне. — Я тебя отучу от твоих старых замашек. Бруно, неси-ка сюда ножницы!

Мальчишке не нужно было повторять дважды. Он молниеносно сорвался с места и так же быстро вернулся с большими ножницами.

— Сейчас тебе мама голову отрежет! — захохотал он и защелкал ими прямо перед лицом девочки.

Кристель схватила Миньону за руку и попыталась спрятать себе за спину. На щеке у девочки расползался красный след от хозяйской пятерни, малышка дрожала всем телом, как осиновый лист, но при этом не проронила ни слова и ни одна слезинка не выкатилась из ее глаз.

— Иди сюда! — приказала ей фрау Бутц. — Быстро, мне некогда ждать!

Бруно, нагло глядя на Кристель, подошел к Миньоне, вытащил ее за руку из-за спины служанки и подвел к своей матери.

Безжалостно защелкали ножницы. Блестящие черные локоны девочки, которыми так восхищался ее отец, один за другим падали на пол. Через несколько минут волосы Миньоны были коротко и неровно острижены и сиротка выглядела как щуплый дрожащий мальчишка.

— Ну точно стриженый пудель! — захохотал Бруно. — Посмотри на нее, мама! Лысая-лысая! — он скорчил рожу и запрыгал вокруг девочки. — Ну умора! Теперь тебе в школе не будет проходу, чучело! Все будут помирать со смеху!

Он так смеялся, что слезы потекли у него из глаз.

— Это была отличная мысль, мама! Жалко, что веселье так быстро кончилось.

— А теперь вымети все здесь! — приказала фрау Бутц, у которой тоже поднялось настроение от хорошей шутки. — Чтобы на полу не осталось ни одной волосинки, ясно тебе? А потом все сожжешь в печке.

С этими словами мать и сын вышли из кухни с чувством выполненного долга.

Бедная Миньона послушно взяла метлу, с которой уже научилась обращаться, и молча принялась сметать в кучу то, что прежде было ее гордостью. Глаза малышки были сухими, губы плотно сжаты. Приоткрыв заслонку печи, она собиралась бросить волосы в топку, но Кристель удержала ее руку.

— Не надо, не жги, — сказала она, и голос ее звенел от только что пережитого зрелища. — Возможно, придет время, моя маленькая Миньона, когда фрау Бутц придется ответить за свое жестокосердие. Бог никогда не оставляет несправедливость безнаказанной. А до той поры давай сохраним