Дочь музыканта - Эмми фон Роден

Кристель в ужасе проснулась. Вся подушка у нее промокла от слез. Стараясь унять гулкие удары сердца, она с облегчением подумала: «Какое счастье, что мне все приснилось! Это пустой сон, все знают, что сны сбываются только с четверга на пятницу. А завтра вторник».

Глава VIII

Скрипка Миньоны

Наконец миновала долгая холодная зима, которая казалась Миньоне нескончаемой. Город дождался наступления нежной весны. Вишни и яблони стояли в облаках душистого белого цвета и медленно, застенчиво роняли лепестки. За городом зазеленели луга, воздух наполнили птичьи трели. Городские дети проводили много времени на улице, нежились на солнышке, плели венки. Теперь Миньоне уже не верилось, что совсем недавно она бежала по темным утренним улицам и задыхалась от холодного ветра, неся в руках тяжелую корзину с выпечкой.

Девочка радовалась, что больше не нужно вставать в темноте. В шесть часов утра, позавтракав наскоро, она выходила на улицу в розовом сиянии молодой зари, и птицы встречали ее веселыми песнями. Неутомимые ножки быстро несли Миньону по улице, и теперь она успевала разносить хлеб гораздо быстрее, чем зимой.

Фрау Бутц запретила Миньоне гулять по улице.

— Дома дел невпроворот, пусть помогает Кристель на кухне, нечего ей бездельничать! — говорила она.

Кристель долго упрашивала хозяйку позволить девочке сходить на кладбище, навестить могилы родителей. Пекарша и слышать об этом не хотела, до тех пор пока служанка, словно невзначай, не сказала хозяину в присутствии его жены:

— Девочка до сих пор не знает, где похоронены ее родители, герр Бутц. Так не годится.

— Конечно, Кристель, отведи ее туда в воскресенье, — разрешил пекарь.

Служанка победоносно посмотрела на фрау Бутц, и той ничего не оставалось, как только промолчать, поджав губы.

— Только портить девчонку, — пробормотала она, но не решилась пойти наперекор мужу.

Иногда Август, вернувшись с прогулки, приносил девочке весенние полевые букеты, дарил веточки вишни, усыпанные белым цветом. Она искренне радовалась его скромным дарам, наливала воду в стакан и ставила цветы на столе у своего топчана в комнате Кристель.

Однажды она стояла у окна и любовалась новым букетом Августа. Глаза ее затуманились, когда она перевела их в небо. Там свободно и весело, словно легкие стрелы, сновали ласточки, едва видные в вышине.

— Кристель, — спросила она, — как ты думаешь, ласточки могут долететь до рая?

— Нет, милая, — ответила женщина, пришивавшая пуговицу к платью. — Так высоко им не долететь.

— Но ведь они поднимаются к самым облакам! Посмотри! О, Кристель, как бы я хотела быть ласточкой! Я бы тогда улетела на небеса, к папе и маме, и мне не нужно было бы каждый день носить тяжелую корзину с хлебом.

— Не грусти, Миньона! Даже самые трудные времена рано или поздно заканчиваются. Потерпи еще немножко, тебя ждут большие перемены, вот увидишь! Скоро-скоро ты перестанешь выполнять тяжелую работу. То-то фрау Бутц удивится. Не спрашивай меня ни о чем, я пока не могу ничего рассказать. Просто поверь, скоро все изменится к лучшему.

Миньона с удивлением слушала Кристель, загадочные речи служанки были ей совсем непонятны. А все дело было в том, что подмастерье пекаря Ганс долгими ухаживаниями и красноречивыми словами сумел наконец склонить сердце Кристель к замужеству. И главной причиной ее благосклонности было то, что жених охотно согласился взять Миньону к себе на воспитание. Втихомолку от хозяев молодые готовились к свадьбе, подбирали жилье, обдумывали будущую жизнь. Кристель не раз с удовольствием представляла себе, какое будет лицо у фрау Бутц, когда та узнает, что ей придется подыскать себе новую служанку.

Прошло две недели с того разговора. Однажды на кухню к Миньоне прибежал из школы разгоряченный, оживленный Август. Фрау Бутц отправилась на ярмарку вместе с Кристель, чтобы купить новую посуду, герр Бутц, как всегда, был занят в пекарне, в лавке торговал приказчик, так что детям выпала радость насладиться долгожданной свободой.

— Миньона! — воскликнул Август. — Сегодня в школе нам рассказали, как из семян можно вырастить растения. Учитель очень подробно объяснил, что и как нужно делать. Прежде всего следует вскопать грядку, положить в нее семена, присыпать землей, а потом поливать. Вот и все! Что, если мы разобьем на заднем дворе настоящий огород?

— А что ты хочешь вырастить? — заинтересовалась Миньона.

— Можно взять у Кристель семечки тыквы. Ты любишь тыкву?

— Очень люблю, — кивнула девочка. — Но разве мама позволит тебе развести огород во дворе? Ты должен спросить у нее разрешения.

— У нас будет совсем маленький огород. Можно взять какую-нибудь коробку или ящик, набросать туда земли и поставить куда-нибудь в уголок, за сараем для угля. Как думаешь?

Идея Августа очень воодушевила Миньону. Осталось только найти подходящий ящик. Дети перерыли всю кухню, сбегали в пекарню, но ничего подходящего не обнаружили. Тогда они поднялись на верхний этаж, приставили стремянку к люку и проникли на чердак. Они повсюду заглянули, но поиски и здесь успехом не увенчались. Дети уже собирались вернуться вниз, чтобы попытать удачу где-нибудь в другом месте. Но вдруг луч солнца проник через давно немытое окно и осветил старый шкаф.

— Смотри, Миньона, видишь, вон там наверху? Кажется, то, что нам нужно!

— Осторожно, Август! — беспокоилась девочка, когда ее друг, бесстрашно подставив к шкафу сломанный стул, потянулся к ящику, задвинутому к самой стене подальше от любопытных глаз.

Август встал на цыпочки, нащупал пальцами деревянный угол ящика, подтянул его к себе и осторожно спрыгнул вниз со своей добычей. Ящик был довольно длинный, неудобный и довольно тяжелый. Внутри него что-то гремело.

— Крышку можно оставить здесь, она нам не пригодится, — объявил мальчик.

Дети склонились над ящиком, подняли крышку… Как вы думаете, что же они там увидели?

— Моя скрипка! Это моя скрипка, Август! — закричала Миньона.

Она была так счастлива, будто окунулась в добрую атмосферу былых дней, словно вернулись ее любимые отец и мать. Крепко прижав к себе драгоценную находку, девочка закружилась по чердаку, не в силах сдержать своих чувств. На глазах от радости у нее заблестели слезы.

Август с удивлением смотрел