Дочь музыканта - Эмми фон Роден

вправо мимо густых сосен уходила тропа к ручью. Миньона подумала немного и решила двигаться вперед. Верхушки деревьев сомкнулись над ней и скрыли бледный свет луны. Миньона пошла почти на ощупь в кромешной ночной тьме.

Она вдруг поняла, что лес вокруг нее живой. Как древние стражи, деревья следили за незваной гостьей, ветер переговаривался с листвой, вдалеке раздавался тихий треск сучьев. Миньона вздрогнула, ощутив совсем рядом шелест крыльев летучей мыши.

В нескольких шагах впереди открывалась поляна, и лунный свет падал на ствол упавшего сухого дерева, придавая ему призрачный вид. Чем дольше всматривалась в него девочка, тем больше ей казалось, что это злой леший подстерегает ее, чтобы напасть и навсегда утащить в глухую чащу. Сердце Миньоны заколотилось быстро-быстро, в ушах послышался гул, волосы встали дыбом от ужаса. Когда внезапно совсем рядом ухнул филин, девочка отчаянно, пронзительно закричала. Она бросилась бежать, но споткнулась, упала и потеряла сознание.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она очнулась от холода, обнаружив себя лежащей на земле. Она не могла двинуться с места, даже пошевелиться не могла от усталости и боли в ногах. Теперь она позабыла о своем намерении идти вслед за солнцем на небеса. Ее мысли вернулись к Кристель.

Там, далеко, в маленькой комнате на столе, наверное, горела лампа и добрая служанка не спала. Она горько плакала, сидя на своей опрятной кровати. Должно быть, весь вечер она безуспешно искала свою подопечную, обегала всю округу, но нигде не могла найти кудрявую худенькую девочку, одетую в скромное платье и черный передник.

Миньона глубоко вздохнула, и глаза ее устало закрылись. Лес больше не казался ей врагом. Он успокаивающе напевал девочке колыбельную, журчал ручьем и шелестел листвой. Тихий сон взял Миньону за руку и отвел к милой Кристель, уложил на знакомый удобный топчан и укрыл одеялом.

Два олененка осторожно подошли поближе, чтобы взглянуть на странную лесную гостью. Прислушиваясь к дыханию девочки, они с опаской вытянули мордочки, готовые в любой момент задать стрекача, но потом успокоились и затеяли на полянке веселую возню. Защебетали самые ранние птицы, полная луна нежно улыбалась Миньоне с небес, как бы говоря: «Спи, малышка, и ничего не бойся! Я присмотрю за тобой!»

Глава X

Герр Кеберле и его труппа

Когда начало светать, на лесной дороге появилась необычная повозка — фургон, настоящий дом на колесах, запряженный двумя лошадьми. Яркие занавески закрывали небольшие квадратные окошки, стенки были покрашены в зеленый цвет и сплошь разрисованы надписями, смешными рожицами, обезьянками и собачками.

Натруженно скрипели колеса, усталых лошадок вел под уздцы человек, совсем не похожий на кучера. С первого взгляда было видно, что это идет бродячий артист. Он щеголял в серой широкополой шляпе, в длинном сюртуке, несвежей рубашке с широким воротом и пропыленных клетчатых штанах. Густые темные волосы до плеч обрамляли смуглое лицо с юркими маленькими глазками и пышными черными усами, за которыми прятались крупные белоснежные зубы.

Звали этого мужчину Йозеф Кеберле, и он был главой маленького бродячего цирка. Вместе со своей семьей, в которую входили не только люди, но и четвероногие артисты — большой белый пудель с женским именем Мадам Помпадур, обезьяны и две лошадки, — он шел в город Айзенах. На ярмарке во Франкфурте представления его маленькой труппы прошли с большим успехом, поэтому герр Кеберле находился в отличном расположении духа и весело насвистывал, наслаждаясь ясным погожим утром.

Он спокойно посматривал по сторонам, слушал пение птиц и вдруг, мельком взглянув на дорогу, ужаснулся и рывком натянул поводья. Лошади заржали и едва не встали на дыбы. Прямо перед повозкой лежала девочка, еще секунда — и она попала бы под копыта.

— Это еще что такое? — сердито закричал герр Кеберле. — Ребенок? Живой? Эй, проснись! — он наклонился и принялся тормошить девочку.

Наконец Миньона проснулась, со стоном открыла глаза и приподнялась. В первый миг она даже не поняла, где находится и с испугом рассматривала склонившегося над ней странного незнакомца.

— Что ты делаешь в лесу, детка? — спросил герр Кеберле. — Ты выбрала неподходящее место для ночлега на свежем воздухе.

Миньона нахмурилась, вспомнив события прошедшего дня, но ничего не сказала.

— Я тебя спрашиваю, — настойчиво повторил бродячий артист, — ты что делаешь в лесу? Убежала из дома?

Эта догадка почему-то позабавила герра Кеберле, и он обнажил крупные зубы в широкой улыбке. Увидев, что незнакомец улыбается, Миньона приободрилась и прониклась к нему доверием.

— Она так сильно ударила меня, — сказала она тихо.

— А, тебя наказали? Так я и думал. Кто? Твоя мама?

Она покачала головой.

— Нет, злая женщина. Моя мать давно умерла, она сейчас на небесах вместе с папой.

— Понятно, — вздохнул герр Кеберле. — И откуда ты, беглянка?

— Не знаю, — прошептала девочка и посмотрела вдаль.

— То есть как не знаешь? — удивился циркач. — А куда направляешься?

— Я ищу дорогу на небеса.

— Вот как? — недоверчиво спросил он. — И как же ты собираешься туда попасть?

— Буду идти вперед и вперед, вслед за солнцем! — сказала Миньона, решительно поднимаясь на ноги.

— Вперед за солнцем… — повторил он. — В жизни не слышал подобной чепухи! Как тебя зовут?

— Миньона, — ответила девочка.

В фургоне открылось окошко, из него высунулась наружу растрепанная со сна румяная женщина и с недоумением уставилась на мужа и ребенка.

— А как зовут женщину, от которой ты убежала? — спросил герр Кеберле, но ответа не добился.

— Тебе нужно вернуться к ней, понимаешь? — настойчиво и строго сказал он.

— Нет-нет! Я ни за что не вернусь! — отчаянно замотала головой Миньона. — Прошу вас, пожалуйста, не возвращайте меня ей!

Отвратительная сцена в комнате Кристель, как вспышка, припомнилась девочке во всех подробностях. Искаженное злобой лицо фрау Бутц, накрахмаленные ленты ее чепца, которые вздрагивают при каждом ударе, стон сломанной скрипки, подлый смех Бруно, отчаянье в глазах Августа…

— Но тебе нельзя оставаться на дороге! — сказал герр Кеберле. — Придется вернуться. Маленькая порка детям никогда не вредила.