Дочь музыканта - Эмми фон Роден

Он вспомнил, что, когда спускался вслед за матерью и братом по лестнице, часы в гостиной пробили четыре часа.

— А теперь уже семь! — ужаснулась Кристель.

В смятении она даже не подумала, что пора накрывать хозяевам ужин. Выскочив на Рыночную площадь, она заметалась по переулкам, здесь и там расспрашивая торговцев, не видел ли кто-нибудь маленькую кудрявую девочку в сером платье и черном переднике. Через несколько часов безуспешных поисков служанка вернулась домой, втайне надеясь, что девочка ждет ее наверху. Но Миньоны не было.

Тогда Кристель решительно вошла в гостиную фрау Бутц. Хозяйка сидела, уютно устроившись в кресле с корзиной для рукоделия.

— Сударыня, девочки нигде нет! — сказала Кристель, едва сдерживаясь. — Миньона убежала из дома.

— Ну и пусть идет куда хочет! Вот уж большое дело! Захочет есть — вернется, никуда не денется. А не вернется — плакать не станем, — сухо ответила хозяйка.

Чаша терпения Кристель переполнилась, и она звенящим от гнева голосом раздельно произнесла:

— Фрау Бутц, ребенок бежал из вашего дома, потому что вы чуть до смерти его не убили!

— Что ты себе позволяешь! — крикнула хозяйка, выпучив водянистые глаза. — Ты что, с ума сошла?

Впрочем, словам фрау Бутц недоставало уверенности, и ее лицо побледнело от обвинений служанки.

— Нет, я не сумасшедшая! — воскликнула Кристель. — А вот у вас, фрау Бутц, видно, каменное сердце! Да, это так! У меня больше нет сил молчать, глядя на то, что вы творите! С первого дня, как только девочка переступила ваш порог, вы ее мучили и мучили без конца. За что? Что она вам сделала? Ничего! Тихая, робкая, терпеливая, ни одного слова поперек не сказала, ни разу ни в чем не соврала!..

Кристель разошлась не на шутку. Высокая и сильная, она нависла над хозяйкой, а та, вжавшись в кресло, только испуганно смотрела на нее снизу вверх и не отвечала.

— Знаете что, фрау Бутц, — бушевала служанка, выставив вперед указательный палец, — девочка без ропота каждый день терпела в этом доме издевательства и несправедливости. Но вы забываете, что Бог все видит, так что берегитесь! Вырастет Бруно, он сполна расплатится с вами за каждую слезинку Миньоны!

— Ну, довольно! — пробормотала фрау Бутц.

Упоминание о любимом сыночке вывело ее из оцепенения. Побагровев от ярости, она нашла в себе силы наконец оборвать гневную речь служанки и, с грохотом отодвинув кресло, поднялась на ноги.

— Чтоб духу твоего не было в моем доме! Ты посмотри, как разошлась! Можно подумать, эта девчонка тебе родная!

— Я и без ваших приказов ни минуты тут не останусь! — воскликнула Кристель. — Вот только заберу вещи и уйду. Как я смогу смотреть на пустой топчан рядом со своей кроватью? Да-да, фрау Бутц, вы не ослышались! Нечего выпучивать на меня глаза! Я простая служанка, а не хозяйка богатого дома. Но я не могла позволить ребенку спать в затхлом чулане на матрасе, который прогрызли мыши. Все это время Миньона жила в моей комнате!

С этими словами Кристель вышла из гостиной, с грохотом хлопнув дверью. Все еще кипя от ярости, она отправилась к себе в комнату и принялась складывать вещи. Не забыла она захватить и вещи Миньоны, а также ее куклу и красную шелковую ленточку, подаренную девочке Августом.

А затем бывшая служанка покинула дом, в котором верой и правдой прослужила много лет. Напрасно герр Бутц уговаривал ее не горячиться, напрасно сулил прибавку к жалованию, Кристель была непреклонна. На прощанье пекарь пообещал ей сегодня же сообщить об исчезновении Миньоны в полицию.

С тяжелым сердцем Кристель отправилась ночевать к своей сестре, жене портного. Август удрученно помог ей донести коробку с вещами, а затем вернулся домой, с надеждой высматривая в переулках маленькую хрупкую фигурку Миньоны.

— Бруно, — сказал мистер Бутц тем же вечером, — сейчас же отправляйся в полицию, пусть дадут объявление о пропаже ребенка. Возможно, Мина заблудилась где-то в городе, может быть, ее уже нашли и она сидит в полицейском участке.

Фрау Бутц, не дослушав мужа, вышла из комнаты. Бруно немедленно последовал за ней.

— Никуда не ходи, Бруно! — тихо скомандовала мать старшему сыну, когда отец уже не мог их слышать. — Ушла, и слава богу! Не будем ее разыскивать.

Бруно многозначительно провел рукой по жидким волосикам и, нагло глядя матери в глаза, спросил:

— А если я не пойду в полицию, что за это получу?

Мать потянулась к кошельку и вытащила монету достоинством в одну марку.

— Маловато будет, — осклабившись, сказал сынок, и его маленькие глазки алчно засветились. — Добавь, маменька, еще два раза по столько, тогда и сойдемся в цене.

Что ей оставалось делать? Она достала еще две марки. Бруно неторопливо положил их в карман и расхлябанной походкой направился к двери из лавки. Через пару часов он спустил все деньги на ветер и вернулся домой ни с чем.

— Ну что, есть какие-нибудь новости о Мине? — спросил его вечером герр Бутц.

Бруно состроил жалостливую физиономию, сморщил узкий лобик и пустился на ходу выдумывать длинную историю о том, как он сходил в участок и как выполнил в точности все распоряжения отца.

Миньона в дом пекаря не вернулась. Вскоре все, кроме Августа, о ней позабыли. Только младший сын герра Бутца часто приходил в гости к Кристель, всегда спрашивал, не слышала ли она каких-нибудь новостей, и всегда получал один и тот же ответ:

— Нет, Август, она точно сквозь землю провалилась. Не вернется никогда. Погибла, наверное, наша Миньона!

И хотя добрая женщина оплакивала девочку и молилась о ее душе, но продолжала думать о дочери музыканта как о живой.

А теперь мы с вами прощаемся с Кристель и семейством Бутц и вернемся к Миньоне.

Глава XII

На ярмарке

Через несколько дней неспешного путешествия цирковой фургон наконец прибыл в город Айзенах. Лошади провезли его через арку городских ворот и неспешно повлекли дальше по нарядным улочкам, мимо ярких вывесок, мимо чисто вымытых окошек, уставленных