Дочь музыканта - Эмми фон Роден

— Август, немедленно спускайся! — прокричала фрау Бутц, обернувшись на лестнице.

Тем временем ее младший сын, дрожа от негодования, пытался утешить лежавшую на полу подругу. Он был напуган, сердце его горело от острой жалости, от несправедливости, свидетелем которой он только что стал.

— Миньона, Миньона… — шептал он, крупные горючие слезы текли по его лицу. — Я куплю тебе новую скрипку, я собирал деньги от завтраков. Встань, Миньона, я прошу тебя!

Вздрогнув от окрика матери, он с сожалением покинул комнату Кристель, но через минуту прибежал обратно, торопливо наклонился над девочкой и поцеловал в кудрявые волосы.

— Моя милая, хорошая Миньона! — сказал он с нежностью. — Я еще приду к тебе, ты только не плачь.

Глава IX

Побег

По щеке Миньоны расползлась широкая багровая полоса от удара фрау Бутц. Лицо девочки, скрытое отросшими растрепанными кудрями, совсем распухло от слез, но утешиться она не могла. Прошло не меньше получаса, прежде чем она нашла в себе силы подняться с пола.

С опустошенным сердцем она тихо вышла из комнаты и побрела на кухню. Чистить картошку она не собиралась, да и не услышала толком приказания пекарши. Девочка и сама не знала, зачем идет вниз. Она бессознательно стремилась к Кристель, чтобы прижаться к доброй служанке и успокоиться в ее объятьях.

Но Кристель на кухне не было. Вместо нее у печи стояла жена пекаря, пробуя большим половником блюда, приготовленные к ужину.

Девочка в страхе отскочила назад и спряталась за дверью. Ее бросило в дрожь при мысли, что злая женщина снова набросится на нее с кулаками. Не помня себя, Миньона бросилась бежать по коридору в хлебную лавку. Удивленный приказчик видел, как воспитанница герра Бутца опрометью пробежала мимо него, толкнула входную дверь и исчезла за ней.

Прочь! Прочь из этого дома, от этой страшной женщины.

Миньоне казалось, что за ней гонятся, она ни за что не хотела бы вернуться назад. Страх словно придал ей крылья. Она пробежала по Рыночной площади, свернула в узкий переулок и понеслась не разбирая дороги, одержимая мыслью как можно дальше скрыться от своей мучительницы.

Она не думала, куда бежит. «Вперед, вперед! Не оглядываться! Ни за что не возвращаться!» — только эта мысль билась в ее голове.

Она сворачивала на какие-то незнакомые узкие улочки. Прохожие с недоумением смотрели на растрепанную заплаканную малышку, у которой багровел на личике след от удара. Никому не было дела до чужого ребенка, люди проходили мимо, спеша по своим делам, к своим семьям. Так всегда бывает в большом городе. Вечно занятым жителям бывает некогда оглянуться вокруг и подумать: «А вдруг кому-то сейчас очень-очень нужна моя помощь?»

На окраине Франкфурта в уютных маленьких двориках резвились чьи-то счастливые дети — Миньона не обращала на них никакого внимания.

Однажды ей почудился позади ехидный, плаксивый голос Бруно. Конечно, это был не старший сын пекаря, а совсем незнакомый мальчик, который и не собирался ее преследовать, но Миньона припустила еще быстрее. Страх нес ее вперед, прочь от хлебной лавки герра Бутца.

Наконец девочка выбежала из городских ворот и оказалась на широкой дороге, уходящей вдаль между двух рядов старых раскидистых лип.

Убедившись, что никто не собирается силой возвращать ее домой, Миньона остановилась перевести дыхание. На землю уже опустился вечер. Подул свежий ветер, и сразу похолодало. Миньона смотрела, как медленно, величественно опускается за деревья красный диск солнца. Совершенно одна, в незнакомом месте, без друзей и помощи, девочка невольно засмотрелась на закат.

Всю свою маленькую жизнь она видела солнце между стен домов, между островерхих городских крыш, потому что никогда не покидала Франкфурта. Впервые она увидела заход солнца на открытом, свободном пространстве, и почему-то это зрелище ее успокоило. Задумчиво сложив худенькие ручки на груди, она рассматривала плывущие облака, окрашенные закатом.

«Солнце ушло за те дальние деревья. Может быть, там находятся небеса, где живут мои папа и мама? — невинно подумала она. — Мне нужно попасть туда!»

Приняв такое решение, девочка двинулась вперед, стараясь не упускать солнце из виду. Последние лучи погасли за горизонтом, и небо вспыхнуло прощальным светом прекрасной вечерней зари.

Вокруг расстилалась зеленая холмистая местность. Миньона долго шла, не встречая человеческого жилья. За лугами потянулись перелески, которые затем сомкнулись в тенистый лесок, где-то вдали журчала река. На пороге бедной хижины у опушки леса стояла пожилая крестьянка.

— Куда ты идешь совсем одна? — окликнула она проходившую мимо девочку.

Миньона смущенно взглянула на старушку, но промолчала, потому что боялась отвлечься и забыть, в какую сторону село солнце. Иначе как она найдет дорогу к маме и папе?

— Погоди, дитя! — ласково обратилась к ней женщина. — Ты, наверное, голодна. Постой, я принесу тебе хлеба!

Миньона робко остановилась, а крестьянка торопливо зашла в дом и вернулась оттуда через минуту, неся ломоть хлеба, отрезанный явно щедрой рукой. Только сейчас девочка почувствовала, как голодна, ведь с самого утра она ничего не ела. Застенчиво, с опаской Миньона протянула руку за хлебом и поблагодарила старушку.

— Уже скоро стемнеет, — сказала та. — Ты можешь заблудиться в лесу. Как тебя зовут? Где твои родители? Почему ты одна?

Миньона не ответила ни на один из вопросов.

— Мне нужно идти, — только и вымолвила она.

Старушка неодобрительно покачала головой.

— Куда только смотрят родители? Разве можно отправлять в лес такую малышку совсем одну? Это безобразие.

Миньона совсем не боялась заблудиться. После жизни в доме фрау Бутц ее не пугали даже дикие звери. У малышки была цель: она шла вслед за солнцем, чтобы отправиться на небеса.

Вы смеетесь над наивной девочкой, не так ли? Но вы забываете, что Миньона была еще совсем мала, она ничего не знала о том, как устроен мир, да и кто бы ей об этом рассказал?

Войдя в лес, она на мгновение остановилась. В тени деревьев неба видно не было, Миньона не знала, что делать дальше. Она неуверенно сделала еще несколько шагов вперед и увидела перед собой развилку дороги. Широкая полоса продолжала идти вперед, а