Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

— A-а!.. Не знаю. Иногда так хочется повидать разные страны… Для этого самое лучшее стать моряком! Если решу окончательно, отца удастся уговорить — он и сам наполовину моряк, а вот мамаша…

— А примут нас туда?

Тамаз с радостью отметил про себя, что Залико сказал «нас», — значит, если он надумает поступать в мореходку, Залико последует его примеру.

— Почему же не примут? Только после восьмого класса, когда сдадим все экзамены.

До окончания восьмого класса было еще много времени. Поэтому Залико немного успокоился. К тому же ему захотелось есть, и он, хлопнув дружка по колену, сказал:

— Вставай. Нырнем разок и пойдем. Что-то у меня под ложечкой засосало.

— Давай…

Тамаз вскочил, несколько раз взмахнул руками, чтобы стряхнуть знойное оцепенение, и побежал к морю, но, заметив, что Залико нет рядом, обернулся. Залико, словно остолбенев, стоял на том самом месте, где оставил его Тамаз, и таращился в сторону женского пляжа. Лицо у него было растерянное.

— Ну чего стал? Пошли!

— Погоди… Глянь!..

— Куда?

— Не узнаёшь? — почти прошептал Залико.

— Кого?

— «Кого, кого»! Майю. Видишь? Вон…

Майя стояла в воде, доходившей ей до щиколоток. Черный купальный костюм тесно облегал её.

Тамаз всмотрелся и поразился: настолько была не похожа эта стройная, как скульптура, девушка на ту Майю, которую он каждый день видел в классе, на улице, во дворе, в коричневой школьной форме с передником. Он вдруг почувствовал себя маленьким по сравнению с нею.

Вот она ступила вперед и медленно вошла в море. Постепенно скрылись в воде длинные ноги, тело… И когда волна плеснула в подбородок, она оттолкнулась ото дна и поплыла, широко, по-мальчишески загребая тонкими руками.

Доплыв до красных флажков, она обернулась, потом легла на спину и подставила лицо солнцу.

Морское течение слегка отнесло ее вправо, к мужскому пляжу. Она передохнула немного и поплыла дальше.

Первым пришел в себя Залико и глазами показал Тамазу на купальщицу. Тамаз понял. Они помчались к воде, вбежали, подняв столб брызг, почти одновременно нырнули и поплыли, не оглядываясь.

Плыли без отдыха. Флажки, ограничивающие купальную, остались позади. Впереди на поверхности воды маячила только голубая шапочка и размеренно мелькали смуглые, загорелые руки. Было ясно, что Майя не собирается ни останавливаться, ни возвращаться назад. Время от времени она ложилась на спину и, передохнув, плыла дальше.

Залико и Тамаз постепенно настигали Майю. Когда она еще раз легла на спину, мальчики, отфыркиваясь, вынырнули по обе стороны от нее. Брызги воды попали на лицо Майе. Девочка приподняла голову.

— Ого! — сказала она. — Поплыли дальше?

Это смахивало на вызов, и мальчики приняли его.

Все трое плыли плечом к плечу. Плыли молча, деловито.

Все трое заметно устали, но ни один не показывал вида. Дальше них в море не было никого.

Звон мексиканских гитар с пляжа давно уже не достигал их слуха. Купальщики на берегу слились с белой полосой пляжа.

Майя вырвалась вперед.

Тамаз забеспокоился.

Как бы от этого бессмысленного состязания не было беды. Зная упрямый характер Майи, он готов был первым повернуть назад — ведь Залико скорее утонет, чем уступит.

«Надо для начала догнать их», — подумал Тамаз и собрался с последними силами, но в это время до него донесся резкий свист.

Обернувшись, он увидел спасательную лодку и в ней Яшу. Яша размахивал руками и кричал, требуя их возвращения из запретной зоны. Залико тоже слышал Яшин свисток, но теперь остановить его было невозможно. Он видел одну только Майю, которая плыла чуть впереди и, похоже, даже не слышала сигналов спасателя.

Тогда Яша свистнул протяжней и громче.

Майя остановилась, медленно повернула назад.

Тамаз облегченно вздохнул.

Оба преследователя поравнялись с Майей.

— Молодцы, хорошо плаваете! — улыбнулась Майя.

— Ты тоже, — сказал Тамаз.

Залико промолчал.

— Ой, как мы далеко заплыли! — удивилась Майя.

— Поплывем дальше, — пыхтя, как моржонок, проговорил Залико.

— Нет, — сказала Майя, неторопливо загребая к берегу.

Тамаз поплыл за ней.

— Вам что, жить надоело?.. — хрипло накричал на них Яша и велел подниматься в лодку.

Все трое отказались лезть в лодку.

Яша все-таки держался неподалеку от них.

— Ух ты, как далеко нас течением занесло! — проговорила Майя, когда они вышли на берег.

Сейчас она была еще краше, чем в ту минуту, когда входила в море. На смуглых плечах блестели капельки воды, а глаза, казалось, хранили синеву моря.

Шли по берегу два мальчика, и с ними девушка.

Тамаз и Залико остановились возле своей одежды.

Майя пошла дальше, к женскому пляжу.

Спустя полчаса, когда мальчики уже вышли с пляжа и остановились около киоска с газированной водой, мимо прошла Майя.

Она опять была той самой Маей, которую Тамаз видел каждый день в школе, на улице и во дворе.

Кто виноват?

В восьмом «б» недолюбливали учители истории Леонти Гелава. Возможно, за то, что он был руководителем другого восьмого класса, того самого, которым гордилась вся школа. Восьмому «б» надоели бесконечные укоры: смотрите, рядом с вами учатся ваши товарищи и во всем — в учебе ли, в дисциплине — они краса и гордость школы; берите с них пример, подражайте им…

Сам Гелава из скромности никогда не хвалил свой класс. Но в восьмом «б» чувствовали, как надменно, свысока обходился с ними учитель истории, как, снисходительно раздаривая тройки и четверки, приговаривал со вздохом: «Что поделаешь, с вас большего требовать нельзя…»

Сегодня третий урок — история. Леонти Гелава стоит у окна, смотрит во двор и время от времени кивает, выражая свое согласие отвечающей у доски Майе.

— Слух о золотом руне вышел за пределы Колхиды и достиг далекой Греции. Древнее греческое сказание повествует о том, как направился в Колхиду в поисках золотого руна корабль «Арго» с пятьюдесятью греческими героями во главе с Язоном.

— Не скажешь ли ты нам, Гогитаури, в какой реке бросил якорь «Арго»? — спросил Гелава, не оборачиваясь от окна.

— Из Черного моря «Арго» вошел в реку Фазис.

— Так. А не скажешь ли ты нам, как теперь называется река Фазис?

— Риони! — крикнул кто-то.

Гелава обернулся к классу.

— Вы думаете, Гогитаури не смогла бы ответить на мой вопрос?

— Смогла бы… — заступилась за подругу Динара Джапаридзе.

— А я вот теперь сомневаюсь. Почему вы портите ответ вашего товарища? Сядь, Гогитаури.

Майя пошла к своей парте.

Гелава раскрыл журнал и достал из кармана авторучку.

Гено привстал, вытянул шею, но Гелава строгим взглядом осадил его. Гено, однако, успел заметить отметку, проставленную в журнале, и тут же показал за спиной четыре растопыренных