Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

Еще одно испытание

Утро.

По улице едет серая «Волга».

Рядом с шофером сидит нахохлившийся Гамлет. Его ровесники с завистью глядят вслед сверкающей машине. А Гамлет неспокоен, грызет от волнения ногти, ерзает на кожаном сиденье.

«Волга» свернула к школе.

Гамлет пуще разволновался, несколько раз умоляюще взглянул на шофера и наконец сказал:

— Дядя Вано!

— Чего?

— Дядя Вано, останови, пожалуйста!

— Это еще почему? — Вано взглянул на него и замедлил ход.

— Пешком пойду…

— Это ты своей мамаше скажи, а я делаю, что мне приказывают.

Гамлет втянул голову в плечи, надулся.

«Волга» подъехала к школе.

Гамлет, опустив голову, вылез из машины. Хотел незаметно проскочить в подъезд, но новенькая, ухоженная «Волга» так сверкала, что бросалась в глаза.

Как назло, весь восьмой «б» торчал на улице. Залико что-то сказал Тамазу, надул щеки и выпятил живот. Оба засмеялись.

Даже Майя, заступница Гамлета — Майя, смущенно улыбнулась ему, хотела вроде остановиться, но потом ускорила шаг и скрылась за дверью.

Гамлету захотелось влезть назад в машину и спрятаться, забиться куда-нибудь, но «Волга» уже отъехала.

Привязанная к ней кем-то пустая консервная банка громыхала на всю улицу.

* * *

Гамлет и Майя подружились с первого же дня. Они сидели на одной парте, не расставались на переменах, вместе возвращались из школы. И только в школу приходили порознь.

Гамлет как-то предложил Майе заезжать за ней по утрам, но девочка отказалась и сказала, что лучше бы ему тоже не ездить в отцовской машине.

И Гамлет решился на «бунт».

Но на следующее утро ему не хватило смелости. Подумал, что уговорит шофера — дядю Вано — высадить его по дороге, однако тот, как и прежде, ответил, что выполняет приказ.

…Три урока Гамлет и Майя просидели так, словно были в ссоре.

Когда началась большая перемена, Гамлет не выдержал:

— Майя…

— Что?

— Поверь, я не хотел сегодня ехать на машине. Меня дядя Вано подвел.

— А почему ты сел в машину?

— Ты не знаешь, какой бы шум подняла мама. Однажды у нее на глазах троллейбус сбил мальчика. С тех пор она никуда меня не пускает одного.

— А отец что?

— Отец никак ее не переспорит.

Майя положила тетрадь в портфель и встала, собираясь выйти из класса.

Гамлет остановил ее:

— Погоди… Завтра я не поеду на машине. Пусть мама делает что хочет.

— Езжай хоть верхом на палочке. Мне-то что?..

В класс вошел Гурам с какими-то листками в руках.

Один листок он положил Майе и сказал:

— Заполни. После уроков сдай мне.

Гурам раздал листки еще нескольким ученикам. Один из них достался Датуне Ратиани.

— Что это такое, Датуна? — спросил его Залико.

— Анкета. — Датуна аккуратно вложил ее между книжными листами.

— Что за анкета?

— Для вступления в комсомол.

— Всем дают?

— Не знаю… — Румяный Датуна еще больше покраснел.

Несколько человек обступили Гурама, который сел заполнять свою анкету. Такой же листок Залико увидел в руках Майи и указал на нее Тамазу.

— Вижу, — кивнул Тамаз.

— В комсомол вроде с четырнадцати лет принимают?

— Да.

— А разве нам не по четырнадцати?

— Всех вместе не примут.

Но Залико был возмущен:

— Что они за птицы?! Я на два месяца старше Гурама! Или потому что он староста?

— Тине Геловани видней.

— При чем тут Тина Геловани?

— Комитет комсомола наверняка спросил, кого она рекомендует. Видимо, она их и назвала.

— Как лучших учеников, да? — не унимался Залико. Он говорил громко, чтобы все в классе его слышали. — А между прочим, четверть еще не кончилась, и неизвестно, у кого какие будут отметки!

— Ладно, хватит тебе, — тихо сказал Тамаз.

Если б с этими анкетами обошли только его, Залико, он не сказал бы ни слова, но ведь Тамазу тоже не дали анкету! Такая несправедливость возмущала.

Гурам поднял голову.

— Залико, чуть не забыл: Нодар Метревели просил тебя зайти в комитет.

Залико разинул рот.

— Меня? — Он взглянул на Тамаза. — А зачем, не знаешь?

— Наверное, тебя тоже примут в комсомол, — улыбнулся Тамаз.

— Ладно, перестань! — махнул рукой Залико. — Нет, чует мое сердце — в комитет меня не по хорошему делу…

Зазвенел звонок.

Класс постепенно стих.

Вошла учительница географии Ольга Шавадзе.

Дежурный достал из шкафа глобус.

Пока Шавадзе проверяла, кто присутствует на уроке, шустрый Гено, опередив всех, положил перед ней на стол учебник. У Шавадзе была привычка при опросе и при объяснении нового урока смотреть в книгу. Часто ее рассказ слово в слово совпадал с текстом учебника.

На уроке географии обычно все занимались своими делами: готовились к следующему уроку, переписывали друг у друга домашнее задание, читали книги, взятые специально на этот случай в библиотеке, или коротали время за какой-нибудь игрой.

Вот и сейчас, пока Динара Джапаридзе отвечала урок, в классе слышался шелест книжных листов, поскрипывание перьев и негромкий шепот.

За одной из парт конопатый Гено и Бадур Бакрадзе писали что-то, старательно закрывая друг от друга написанное.

Бадур писал больше и торопливее. Он то и дело задирал голову, закатывал глаза, потом опять утыкался носом в бумагу и писал. Гено безуспешно пытался заглянуть в его листок: Бадур закрылся книгой. Гено затравленно озирался: знаменитый суфлер ждал подсказки.

Залико знал, что они пишут. В последнее время класс буквально заболел этой игрой; даже не выходят во двор на переменах: сойдутся по двое, по трое, выберут какую-нибудь букву из алфавита и давай писать имена знаменитых людей на эту букву. Кто больше напишет имен, тот и победитель.

Тамаз — мастер в этой игре, но он разменивается редко: нет достойного соперника.

Гено же полный профан, однако всегда азартно ввязывается в игру, сгоряча пишет три-четыре фамилии, потом запасы его знаний иссякают, и он развивает сумбурную деятельность в надежде подхватить что-нибудь и выехать за чужой счет.

Вот и сейчас он ерзает, озирается, листает учебник литературы. Залико знаками спросил его: на какую букву?

Гено написал на бумажке: «Б».

Залико показал, что сейчас они с Тамазом ему пришлют список. Вырвал из тетрадки лист, живо заполнил его фамилиями и передал Гено. Гено незаметно развернул бумажку, просиял и принялся строчить, переписывая.

Бадури с тревогой поглядывал на своего противника, неожиданно проявившего подозрительную активность.

Залико с нетерпением ждал окончания поединка.

Тамаз в это время был занят совсем другим: читал толстенную книгу, время от времени выписывая из нее что-то. Два дня назад он получил по литературе двойку — не знал наизусть отрывка