Семён Семёныч и Гулька - Генрих Соломонович Книжник

– Папа, почему он не ест? – шёпотом спросила Гулька. – Он не хочет?

– Не может. Сил нет глотать. Но дышит. Согреется, начнёт есть. Надеюсь.

Минута проходила за минутой, щенок не шевелился. Жалость к нему жгла Семён Семёныча. «А если он умрёт? – думал он. – Такой маленький. Что тогда будет с Гулькой? Вон она стоит – не дышит, даже плакать боится». Папа время от времени массировал щенка и снова капал в рот разведённое молоко.

Вдруг щенок вздрогнул, открыл глаза, глотнул. Задвигал лапками. Папа сразу сунул в открытую пасть жгут с молоком, и щенок стал жадно сосать. Папа едва успевал макать жгут в тарелку.

– Добавь сгущёнки в воду, сделай погуще, – сказал он Семён Семёнычу. – Похоже, оживает. Возьми его на руки и грей его, а я позвоню Егору, спрошу, что делать. Гуля, укрой Фантика одеялом твоей куклы, ему сейчас нужно тепло.

Щенок вдруг перестал глотать, закрыл глаза и глубоко вздохнул. «Заснул, – понял Семён Семёныч. – Выживет». И вдруг такая радость охватила его, что он чуть не заплясал прямо посреди палатки. Но тут заревела Гулька. Вся в слезах, она ткнулась в колени Семён Семёнычу, а он гладил её по спине и говорил, что теперь она для Фантика Старшая Сестра и не должна плакать. А должна думать, что нужно сделать, чтобы ему было хорошо.

Помогло. Гулька перестала всхлипывать, вытерла лицо о Сёмкину рубашку и села следить, чтобы Фантику ничего не мешало спать под одеялом её куклы.

Несмотря на грозу, связь была не нарушена, и папа смог дозвониться до дяди Егора.

– Пока что мы действовали правильно, – сказал он. – Всё, что надо, у нас есть в аптечке. Дядя Егор посоветовал сделать волчонку укол, чтобы поддержать сердце. Я спросил, что могло случиться с ним, таким маленьким, почему он так истощён? Егор считает, что волки решили переселиться подальше от нашего шумного сборища и этот потерялся. Слишком активен. Когда потерялся, на месте не сидел, бегал, кричал, но в лесу звуки глохнут быстро. Волчиха наверняка искала его, но от двух других щенков отойти далеко боялась. Судя по состоянию, он блуждал дня четыре и в конце концов добрался до нас, дорогу помнил и знал, что получит помощь. А тут, как назло, гроза. Сильный малыш, идти уже не мог, но полз. Хорошо, что Гулька его заметила, ещё немного – и погиб бы. Кормить его надо молоком, раз в день давать мясо – сначала нарезать на мелкие кусочки, а потом кусок побольше. А у нас, кстати, есть курятина в вакуумной упаковке, мама настояла, чтобы взяли для бульона детям, то есть вам. Поделитесь с ним?

* * *

Дождь продолжался, поэтому поужинали в палатке тем, что оставалось от обеда, и легли спать. Щенка папа уложил рядом с собой, ночью просыпался – Семён Семёныч видел это, – проверял, как у щенка дела, и ложился обратно. Значит, всё в порядке.

* * *

Утром Семён Семёныч вышел из палатки и чуть не ослеп от яркого-яркого солнца. Было уже жарко, но с озера дул прохладный ветерок. Гулька и волчонок ещё спали.

Семён Семёныч огляделся. Папа умывался в озере. Из соседней палатки вышла Инна Львовна с верёвками. Оказалось, что у них в крыше дырка: то ли упавшая во время грозы ветка проткнула ткань, то ли дядя Боря не заметил дыру, когда покупал палатку, но через неё внутрь натекла вода. Семён Семёныч помог натянуть верёвки между деревьями. Вышла Дашка с мокрыми вещами и стала их развешивать. Появился и дядя Боря, потянулся, зевнул и стал помогать Дашке. Вовки не было видно.

Семён Семёныч осторожно вернулся в дом. Гулька спала, Фантик уже проснулся. Он лежал на своей подстилке, кукольное одеяло с него свалилось, молоко в миске было вылакано до дна. Увидев Семён Семёныча, он завилял хвостиком. Семён Семёныч разбавил сгущёнку водой прямо в миске, и волчонок, встав на растопыренные лапки и качаясь от слабости, стал жадно лакать. Долакав, он поглядел на Семён Семёныча, но тот отрицательно покачал головой: дескать, папа не велел тебя перекармливать. Волчонок улёгся обратно и закрыл глаза. Вернулся папа, посмотрел на щенка.

– Дал ему молока? – спросил он шёпотом. – Он сам пил? Вставал на лапы?

Семён Семёныч кивнул.

– Хорошо, – одобрил папа. – В обед дадим немного мяса. И что с ним делать? Придётся взять с собой, не бросать же его. Сбылась Гулькина мечта: собачка. Ничего себе «собачка»: домашний волк. До двух лет он мало чем будет отличаться по поведению от собаки, а после двух – это уже дикий зверь. Признавать он будет только нас – свою семью, все остальные – враги, их надо гнать от логова, то есть от нашей квартиры. Да что там квартиры – от нашего дома, из нашего двора. Помню, нам это ещё в университете на лекциях по психологии животных говорили. И Егор вчера подтвердил. Ладно, посмотрим. Пойду погляжу, что там у Бориса случилось, а ты побудь рядом с домом. А Гулька пускай спит, напереживалась вчера из-за своего Фантика.

Семён Семёныч умылся и вернулся к дому. Гулька уже не спала. Она лежала на боку и глядела на щенка, а он спал и во сне подёргивал лапами.

– Почему? – спросила она шёпотом. – Его кто-нибудь кусает?

– Нет, – тоже шёпотом ответил Семён Семёныч. – Ему снится сон, что он бежит. А может быть, что он ищет маму-волчиху. Слышишь, как он вздыхает?

– Его надо поскорее разбудить! Мама меня всегда будит, когда мне снится что-нибудь страшное, – в полный голос сказала Гулька, и щенок проснулся.

Он встал на дрожащие ножки, пошёл к Гульке и прижался к ней. Гулька засияла.

– Пора умываться и завтракать, – сказал Семён Семёныч. – Да и Фантику надо приготовить еду. Ты теперь его хозяйка.

– А что готовить?

– Папа скажет, а пока вставай.

Гулька встала. Пока она ходила по дому, щенок лежал и следил за ней, но, когда она собралась выйти, он вскочил, упал, завизжал, снова встал и, шатаясь, пошёл-побежал за ней.

Семён Семёныч растерялся:

– Посиди пока с ним. Я сбегаю спрошу у папы, что делать. Ему же нельзя выходить, ещё нужно сделать укол для поддержания работы сердца.

Вернувшись через минуту, Семён Семёныч сообщил:

– Первое время волчонок будет бояться оставаться один. Его нужно положить в сумку и вместе с ним идти умываться. Ты, Гулька, для него теперь самый близкий человек. Нужно, чтобы он чувствовал тебя рядом. Вон ту