Фарра Нурза и Кольцо судьбы - Диба Заргарпур

По крайней мере, короли джиннов за мной пока не гнались. Поправив кольцо на шее, я достала из сумки свой разорванный синий шарф и повязала его на голову, пытаясь хоть немного затеряться в толпе. Надо поскорее уйти с этой площади перед зданием Верховного суда. Мимо меня то и дело сновали джинны – взрослые в ярких деловых костюмах, явно спешащие на работу, и дети моего возраста в нарядной школьной форме, у каждого из них на груди блестел красивый камень. Если бы мне не надо было спасаться, я бы обязательно спросила, есть ли тут обычные школьники, как я. Как бы мне хотелось узнать, каково это – быть джинном, живущим в облаках. Такой ли волшебный на самом деле мир Падара, каким он казался на первый взгляд? В голове крутилась тысяча вопросов, но сейчас не до них. Я заметила неподалёку двух девочек и вздохнула. Одна из них кудрявая, а другая в хиджабе. Они шли, взявшись за руки, и смеялись, а мне стало ужасно одиноко. Как же мне не хватает лучшей подруги.

Это совсем не то, чего я ожидала, когда мечтала стать частью мира Падара.

Убедившись, что за мной никто не следит, я замедлила шаг и попыталась отыскать дорогу в сквер, надеясь найти там Идриса. Но вскоре я поняла, что заблудилась. Сквер должен находиться где-то совсем близко. Но я не могла привыкнуть к тому, как в этом городе, окружённом изумрудными горными вершинами, преломлялся свет. Лучи били прямо по глазам, отражаясь от усыпанных драгоценностями зданий и стеклянных улиц, так что приходилось щуриться и отворачиваться от этого ослепляющего блеска. И не было ни одного облака, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть солнце!

После двадцати минут бесплодных поисков, постоянно врезаясь в спешащих джиннов, я нашла стеклянную скамейку и свернулась на ней в клубок. На глаза навернулись слёзы. Это несправедливо! Дома моя лучшая подруга и мама мне не верили и решили, что я всё придумала. А потом я попала сюда, в сказочный мир джиннов, о котором всегда мечтала, и узнала, что короли джиннов тоже считают меня выдумщицей. Я устала от того, что мне никто не верит. Я устала чувствовать себя везде изгоем: моё существование считают грехом не только люди, но и джинны. А всё из-за того, что мой отец нарушил правило.

Весь этот день – один сплошной кошмар, что вдвойне обидно, ведь это самый прекрасный кошмар, который я когда-либо видела. Вытерев мокрые от слёз глаза, я оглянулась. На миг возникло обманчивое чувство, будто я вернулась в обычный город. Но стоило присмотреться, и уже невозможно было не заметить, как воздух словно искрился, а под ногами, под этими кристально прозрачными улицами, неторопливо вращалась земля. Время от времени улицы окутывала лёгкая дымка облаков, делая всё вокруг чуть более сказочным и волшебным. А порой небо темнело на мгновение и огромная крылатая тень проносилась над головой. Я невольно замерла, любуясь тем, как грациозно парили эти небесные исполины.

Невозможно представить себе место прекраснее. И тем больнее осознавать, что я здесь лишняя. Как бы я хотела поговорить с Арзу! Посмотрела на её аватарку в телефоне и начала верить: если очень-очень сильно захотеть, то те вчерашние сообщения всё-таки до неё дойдут. Но здесь не было сети, и от этого тоска по дому становилась только сильнее. И всё равно, зная, что они их не получат, я напечатала сообщения маме и Арзу.

ФАРАХ: Вы не поверите, где я!

ФАРАХ: Тут всё как в сказках о джиннах.

Загрузила самое волшебное видео, нажала кнопку «отправить» и тут же представила их реакцию. Я словно слышала, как кричит Арзу: «Да ладно!» А Мадар отчитывает меня за то, что я сбежала, но при этом обнимает. Я тихо всхлипнула.

Наверное, и к лучшему, что я не могла им сейчас написать, особенно учитывая, сколько всего навалилось на Мадар. Лицо мамы, такое измученное и усталое, словно стояло у меня перед глазами. Представляю, как бы она отреагировала, узнав, что эти короли джиннов мне наговорили. Лучше со всем разобраться самой. К тому же… я даже не представляю, как бы выглядела эта беседа: «Привет, мам, у меня всё нормально, но тут такое дело. Я опять стала изгоем, только теперь всё в сто раз хуже. Мне нужно отправиться в какой-то жуткий ад для джиннов и спасти папу, а то он останется в кольце на веки вечные. Ты только не волнуйся, ладно?»

Нет, Мадар это точно не понравится. Интересно, чем они все сейчас занимаются? Уверена, если бы Арзу была здесь, она бы уже тыкала пальцем в сверкающее кафе через дорогу. «Какая музыка! Слышишь? Пойдём танцевать!» – пищала бы она, выгибаясь так и сяк. Кафе «Божественные сладости» и правда привлекало внимание своим видом.

Матовое стекло и нежно-голубая отделка куполообразной витрины делали его похожим на огромный аппетитный маршмеллоу. Через вращающуюся дверь то и дело выходили джинны. В руках они несли изысканные сладости и стаканчики с горячими напитками. Мой живот заурчал, когда до меня донёсся запах сливок и чая с маслом[16]. Точно, я же ведь давно ничего не ела. Интересно, джинны принимают человеческие деньги?

Я как раз собиралась сделать последний снимок, но вдруг заметила парня, сидящего в кафе за столиком. Я чуть не подпрыгнула от удивления. Эти белые волосы я узнаю из тысячи.

– А вот и ты, подлый предатель!

Я влетела через стеклянные вращающиеся двери и решительно направилась к столику, где сидел Идрис.

– Думал, что сбежишь от меня, но у тебя ничего не…

– Опять ты! – страдальчески застонал Идрис, уткнувшись головой в сложенные на столе руки.

Рядом дымилась чашка чая.

– Я же сказал тебе: уговор есть уговор. Ты освободила меня из кольца, взамен я помог добраться до Верховного суда. Теперь, будь добра, оставь меня в покое, пока не втянула в свои неприятности.

– А ничего, что ты бросил меня одну на растерзание этим джиннам? Да ещё и наплёл, какие они добрые и безобидные!

– Тише! – зашипел он, усаживая меня рядом.

Потом отвернулся, всем видом показывая, что не знаком со мной.

– Какую часть фразы «тебе нельзя существовать» ты не поняла?

– Я не знала, что «нельзя» значит «сейчас мы тебя казним». Мало ли, что ещё «нельзя». Детям вон нельзя ходить на фильмы с возрастным ограничением, но если тебя поймают, то максимум выгонят из кинотеатра.

– Слушай, я не обязан тебе ничего объяснять, – огрызнулся он. – Я своё