Трояк по поведению - Наташа Гавика

– Она не очень-то надёжная, – сказал Саша.

– Ты чего? Она очень даже надёжная. Я качалась на ней сотни тысяч раз и ни разу ничего себе не ломала.

– В отличие от твоей подружки Ани?

И сказал он это усмехнувшись.

Тогда я сняла с качелей доску и стала раскачиваться, чтобы Саша увидел, как это здорово.

Я круто раскачалась, не хуже девочки из мультфильма про Чучело-Мяучело. Только Саша не восхищался и не завидовал, он даже не попросил уступить место, как сделал бы любой поселковый мальчик. Я как раз задумалась, что бы ещё показать этому городскому сухофрукту, когда что-то громко треснуло. Что-то оказалось верёвкой. У меня под ногами. Я должна была полететь вниз и больно шлёпнуться мягкой попой, но удержалась руками и больно шлёпнулась подошвами, а уже потом упала как положено.

У меня всё же получилось произвести на Сашу впечатление – он заволновался, стал спрашивать, как я себя чувствую. Я чувствовала себя как девчонка, которая пытается выглядеть весёлой и классной, но которая упала с высоты, отбила себе ноги и не может на них встать. Было очень больно и хотелось выть, рыдать и жаловаться, но рядом стоял Саша. Поэтому я стала выть и хохотать одновременно. Выть, хохоча. Очень-очень громко! И это помогло – стало полегче. Когда я накричалась и уже могла потихоньку идти, Саша взял меня под руку.

У дома на крыльце, к радости наших мам, мы поиграли в шахматы. Я бы хотела в настолку, но Саша выбрал шахматы, и мне пришлось – всё-таки гость. И ходил-то за коробкой он. Три раза проиграла и ни разу не расстроилась – всё расстройство вышло из меня с большим запасом на поляне под лопнувшей верёвкой.

После обеда, когда тётя Лена и Саша уехали, а я потихоньку заползла домой, у нас с мамой произошёл такой разговор. Мама сказала:

– Я знаю, что больше всего ты хочешь погулять, но…

– Нет, мама! Больше всего я хочу остаться дома и поиграть с Мухой Ди, который Ёжик.

Мама подошла, потрогала мою голову. С головой всё было в порядке, и тогда мама сказала:

– Я рада, что вы подружились с Сашей. Он хороший мальчик. Что вы делали, когда гуляли?

– Смотрели достопримечательности, – ответила я.

А потом я легла в комнате на ковёр и стала играть с Мухой Ди в кубики, в пирамидку и в «ку-ку». И так много-много раз до самого вечера, пока он не устал и не уснул. Пять следующих дней я не ходила гулять. На любой вопрос о моих планах и желаниях отвечала, что больше всего планирую и желаю играть с братишкой.

А потом я выздоровела.

Глава 26. Игнат

Мама спросила:

– Как дела в школе? Что новенького?

Новенькое – это, конечно, подвал. Кто-то из пятиклашек выложил в школьный чат кривое фото жёлтой двери. Все, кому надо, поняли. Ну, я сразу понял и пошёл проверить. Так и есть: дверь в подвал не заперли. Пошарился немного и написал в классный, который «без классной», что надо собраться на большой перемене. Компанией веселее. Вообще я надеялся, что Соня Царицына пойдёт. Она рассказывала, как впечатлилась катакомбами в Италии. У нас не Рим, конечно, и в этих катакомбах я ни разу не был, но мама говорила, что Екат ничем не хуже. Тоже на семи холмах, а Свердлов напротив Оперного похож на римского Аполлона, у них разница только в одежде. Ну и если нравятся человеку подземелья, то школьный-то подвал должен заинтересовать.

Собрались впятером. Царицына не пришла, хотя сообщение прочитала – я проверил. Пока топтались там, на всякий случай, вдруг кто ещё подтянется, заметил на лестнице другую Соню. К нам она не спускалась. Наверное, не решалась со всеми. Но и не уходила.

– Эй, толстуха бывшая, Оно настоящее, а ты чего припёрлась? Компромат собираешь? – крикнул ей Рома.

– На себя посмотри, а я не стукачка!

– Так ты с нами идёшь? В подвал? На родину? – Рома у нас любитель ужастиков, он их, может, и не смотрел, но тему знает – вроде какой-то подвальный Оно есть, я не в курсе.

– С вами? Нет, – ответила Соня и ушла наверх.

А мы пошли в подвал.

Зря Царицына не пришла – здесь было всё, что положено для приличных катакомб: потолки низкие, стены старые, лампочки тусклые, одна даже потрескивала и мигала – создавала подземный уют. Правда, без росписей на стенах, но это легко исправить. Рома тоже не подвёл, подбадривал полезной информацией:

– А вы знаете историю про подвал?

– Чего? – традиционно спросил Саша Ломов, мы его Сашей Чего зовём.

– Ну то, что дети пошли в подвал, а там была дверь с надписью «Не входить», а на двери нарисована отрезанная голова. Им стало любопытно. Открыли. Вошли в тёмный круглый зал. Посередине пень и ржавый топор. На стенах рисунки таких же отрезанных голов, как на двери была, но видно нечётко. Потоптались, хотели уйти, а забыли, в какую сторону. Ничего толком не видно. Один из них достал телефон. Включил фонарик и посветил по сторонам, дверь найти. И знаете что? В этот момент дети поняли: ничего нарисованного на стенах не было. Только настоящее.

– Чего? – спросил Саша и всё испортил.

Макар исследовал ящики с макулатурой и крикнул:

– Ого, смотрите, что я нашёл! Дневник мёртвого мальчика! Только не спрашивайте «какого?».

– Чего?

Блин, лучше бы он помалкивал.

Я подошёл.

– А дневника мёртвой девочки не было? Я тут с другом ищу одну… Петров Костя, пятый «Б». «Разговаривал на уроке – примите меры!»… тут и оценки… О, да он почти хорошист, если не считать поведения, – наш человек! Хотя тетрадка историческая. Сколько этому Косте сейчас? Может, уже тридцатник или вообще сороковник – старик.

Мы чувствовали, что с подвалом произойдёт непредвиденное. Было такое ощущение, какая-то внутренняя тревога.

Мёртвый мальчик к нам, конечно, не вышел. Но предчувствие не обмануло.

– Так, выходим все! Быстро! Я знаю, что вы здесь! – голос Сергея Павловича, завуча, я узнавал с третьего дня учёбы первоклашкой. С третьего, потому что первого сентября меня ещё никто не знал, а второго Сергея Павловича в школе не было.

– И всё-таки Оно – стукачка! – пробурчал Стас.

И мы пошли на выход. Там нас, конечно, ждали.

– Все тут, я смотрю! Весь свет нашей школы вышел в свет! – Сергею Павловичу так эта фраза «свет в свет» понравилась, что он её несколько раз повторил, а потом, повернувшись к