Трояк по поведению - Наташа Гавика

Расстроилась, заплакала и потеряла свой талант.

19,11,23 15 31,4 33,19,11,5,11 12,33,4,20,15 5,10,25,15,20,8,20 67,3,14,19,3,20.

Отношения с одноклассниками после этого совсем испортились, они и раньше были не супер-пупер, а сейчас даже поговорить стало не с кем.

Глава 28. Игнат

У Сони с ребятами тоже было всё не супер-пупер. Соня в классе ни с кем не разговаривала. Ну и её в ответ игнорировали. Я с ней тоже в классе не разговаривал, может, повода не было, не знаю. И в целом у нас на переменах обычно парни отдельно и девчонки отдельно. Девчонки что-то корейское обсуждают, у них свои словечки: кей-поп, айдолы всякие, манхва… – инопланетяне какие-то. Я плохо их темы понимаю. А у нас серьёзное: сегодня про подвалы, например, говорили.

– Школьный жалко, конечно, что закрыли, но там до нас уже столько людей пошарилось – бесперспективно. Вот залезть бы в какое-нибудь по-настоящему древнее место, – это Стас сказал, он древностями не увлекался, но залезть куда-нибудь любил, как и я.

– Под дворцом, который… на Вознесенской горке… вот там самые древние ходы. Мне мама про них рассказывала. Когда она маленькая была, узнали, что этот дворец итальяшка строил, известный, а не просто какой-нибудь, а они специалисты по подземельям, вон, Царицыну спроси, – ответил я.

А сам посмотрел на Соню Царицыну: услышит? подойдёт? Типа: «А чего вы тут меня обсуждаете?» Но Соня Царицына нас не слушала, зато слушала другая Соня.

– Самые древние подземелья на Плотинке – пороховые погреба, только их ещё не нашли. Но на старых картах они есть, – сказала она.

– А ты откуда знаешь? И чё подслушиваешь? – это Стас сказал, он обычно не наезжает. Не знаю, чего на него нашло.

– Книги читала. Есть такая штука – «книга», там ещё буквы, как в чатах, только их бо-о-ольше! А вас подслушивать и не надо, орёте как ненормальные.

И отошла. Хотя до этого всё-таки слушала, я по глазам увидел, ей было интересно, поэтому и встряла.

– Нормально? Пришла и нагрубила. Вы слышали? Будто я книг не читаю, что ли? – Стас даже обиделся, от Сони он такого не ожидал, обычно это Соне все неприятное говорили.

– А ты читаешь? – спросил я не без улыбки, конечно.

– Ну, учебники-то точно. Иногда. Если понятно написано.

Соня ушла из школы, не дождавшись меня, хотя мы и договаривались накануне, что будем ждать друг друга. Я ж книжку отдать хотел. Сильно запыхался, пока её догонял. А Соня даже не сбавила шаг, чтоб я отдышался. Скорее наоборот, шла, будто не домой, а в школу опаздывала. Может, всё ещё злилась из-за чата-болтушки? Хотя я-то тут при чём.

– Знаешь, уф, есть такие звёзды – гиперскоростные, они могут та-ак разгоняться, что даже вылетают из галактик, почти как ты из школы, – выдохнул я, когда немного выровнял шаг.

– Раз ты такой астроном, лучше скажи, как мне увидеть падающую звезду? – буркнула Соня, продолжая лететь вперёд не хуже метеора, о котором спрашивала.

– Падающую звезду? – зачем-то переспросил я.

– Да, и желательно большую, у меня есть несколько важных желаний.

– Желаний?

Соня повернулась ко мне и ответила как-то совсем не в своём стиле:

– Для астрологии, я так понимаю, хороший слух не критичен?

– Да я просто… э-э… тебя фиг поймёшь. Давай про падающие расскажу, это вообще не звёзды, а что-то типа камней, которые остались от разрушенных комет. Они могут падать на Землю – тогда их назовут метеоритами, а могут и просто мимо пролетать. Мы это в пятом классе проходили по природоведению, не помнишь?

– Помню. Но забыла.

Мы с Соней как-то по-разному запоминали школьное. Она хорошо училась по всем предметам и писала на отлично контрольные, готовилась к ним, но после контрольной быстро забывала, что там было, будто стирала из памяти, чтобы записать новую порцию знаний. А я, наоборот, учился средне, ну очень средне, но, если тема мне нравилась, я её для себя самого помнил.

– И что с желаниями? Когда их загадывают? – спросила Соня.

– Не знаю. Папа рассказывал, что, когда я был маленький, он видел, как падал огромный Челябинский метеорит. Он прилетел к нам из пояса астероидов, между Марсом и Юпитером. И был суперзаметным. От удара в домах окна повыбило, а детям уроки отменили. Может, они как раз это и загадывали.

Я рассказал Соне, как искали метеорит и достали из озера Чебаркуль, за Челябинском, огромный его кусок, больше шестисот килограммов.

Соня слушала.

– А всё-таки ты эгоист, – сказала вдруг Соня, но не зло, а как-то примирительно.

– Почему? – спросил я.

– Я спрашивала тебя, что ты любишь и что не любишь, а ты меня – нет.

– Да я и так знаю, ты ж говорила: историю, загадки всякие математические, головоломки, а ещё в проблемы вляпываться.

Соня отвернулась, и я быстро добавил:

– Да шучу я, шучу. Рассказывай давай. Спрашиваю. Что ты больше всего любишь и не любишь?

– Я не люблю пылесосить и мыть посуду, наш школьный туалет не люблю – там воняет всегда, не люблю физру на лыжах и на коньках тоже и вообще физру, кашу по утрам в выходные, любую, кроме пшённой, но мама её редко варит, когда долго нет автобуса, не люблю, когда обзывают толстухой, Оно, плаксой и вообще не по имени называют, а ещё свою дурацкую куртку и зимнее пальто.

– А ты стихи сочинять любишь? – почему-то спросил я.

И Соня вдруг улыбнулась, такую улыбку я в первый раз у неё увидел – красивая оказалась эта улыбка, да и сама Соня, будто я ей что-то приятное сделал, цветы подарил или типа того.

– Немного. Иногда получается.

– Дашь почитать?

– Нет, конечно. Вот ещё!

– Что ещё любишь?

– Истории про дома, не кто, что, когда построил, а тайны разные, кто жил и что с ним потом случилось; люблю, когда мама делает салаты к празднику, а я рядом смотрю телевизор, и все вокруг довольные; конфеты «Рыжик» с морковкой и жевательный мармелад, а ещё ириски; когда взрослые у меня совета спрашивают; головоломки и шифры тоже, а ещё с тобой из школы ходить – разные глупости слушать, про твои звёзды тоже.

Почему-то у меня после её слов уши стали горячими-горячими и зачесались.

– Соня, слушай, мы с другом важную тайну разгадываем, преступление. Нам нужен дешифровщик, который сможет сообщение разгадать. Шифровку. Давай я её тебе покажу. Вдруг разгадаешь. Только. Только это наш секрет. Никому нельзя говорить. Пока не разберёмся.

– А я не болтушка. И,