Трояк по поведению - Наташа Гавика

вообще-то на меня редко дома смотрят, только когда орут и потом наказывают. Хотя, когда орут, тоже не всегда смотрят. Да и родители… то сходятся, то расходятся, сложно всё, я не вовремя у них появилась.

– Ну, ты уже достаточно большая для «не вовремя»… Слушай, а ты поэтому за лето не выросла, а даже уменьшилась?

Соня не поняла мой вопрос, поэтому я объяснил:

– В прошлом году вы же с подружкой твоей, Ксюшей-очкастой, почти самыми высокими в классе были. Вас на физре всё время впереди меня ставили. А сейчас ты, по-моему, самая маленькая. Может это потому, что ешь мало?

Соня задумалась – наверное, не обращала внимания на свой рост. А потом сама про наш секрет заговорила. Я Олину тайну на листочек переписал, чтобы точно так же, как в тетрадке получилось, сфоткал и переслал Соне в мессенджер.

– Я твою шифровку вчера весь вечер смотрела, прикидывала.

– И что?

– Сложно. Информации мало. Мне бы раза в два побольше текста.

– У меня ещё есть.

– А чего ж ты молчал? И дал не весь.

– Там кусочки маленькие, в тексте, этим же шифром. Но нам они не интересны. Важно этот разгадать.

– Ну и балбес ты, Игнат, оказывается. Шифр-то тот же самый! Чем больше текста на нём написано, тем проще разгадывать. Если это шифр простой замены, то надо учесть частоту употребления букв. Самая частотная это О, потом Е и так далее.

– Я не знаю, простой замены этот шифр или непростой.

– А кто его писал? Мне контекст нужен. Вокруг этого шифра что-то ещё было? Другие слова? Нешифрованные?

– Может, были. Ты много вопросов задаёшь. Для дешифровщика. Это же секрет.

– Секретничай дальше. Я тебе сказала.

Мы подошли к месту, где обычно прощались, и я спросил:

– А где ты живёшь? В каком доме?

Соня указала на длинную девятиэтажку, мимо которой я хожу в продуктовый.

– Пошли, провожу. Мне без разницы, что сейчас повернуть, что у твоего дома, – одинаково по расстоянию.

И мы пошли. Соня молчала.

– Я не то что тебе не доверяю, просто это же общий секрет, не только мой.

– Мне пофиг.

Опять шли молча.

– У меня мама тоже худеет, – решил поделиться я. – Она торты не ест, чай пьёт без сахара и в бассейн ходит. Наверное, все девчонки любят немного похудеть.

– И что? Получается?

– Наверное, она не толстая и не худая. Красивая! Но мы с папой останавливаем её иногда, чтобы не сильно увлекалась, а то совсем худые – злые и некрасивые, а зачем нам злая и некрасивая мама?

Мы дошли до Сониного дома, и я отдал ей пакетик с мармеладом, только пару штук себе взял (не в карман, конечно, сразу съел). Когда за угол поворачивал, мне показалось, что она конфету из пакета достала и в рот сунула, но, может, просто показалось.

Глава 31. Тетрадка

Со мной точно что-то не так. Особенно в последнее время. Почему-то, вместо того чтобы учиться, мне хочется отпроситься в туалет, а самой гулять по коридору, тянет опоздать на урок, прогулять физру, побегать по школе. Нравится прятаться от учителей, беспокоиться, бояться, переживать. Что из меня вырастет?

Конечно, я хотела перевоспитаться, исправиться, стать другой. Сейчас напишу про клюкву, и будет понятно, насколько я безнадёжна.

История про клюкву в сахаре

Я нашла в шкафу у родителей книгу по самовоспитанию – «Поговорим, сын». В ней был совет начинать улучшать себя с силы воли. Надо было найти то, что больше всего хочется, и от этого отказаться.

Папа как раз привёз с севера клюкву, и мама сделала «клюкву в сахаре». Она брала самые крупные крепкие ягоды, макала их в яйцо и бросала в сахарную пудру. Белые мокрые колобки мама насы́пала в крышку от большой коробки и поставила повыше на кухонные ящики – сушить. Сказала не трогать до праздников. Это было в субботу. А в понедельник я подумала, что лучше всего начать воспитывать силу воли с недосушенной клюквы – моя сила воли тоже была ещё некрепкой. И я сняла крышку с сахарными ягодами.

Клюква выглядела подсохшей. Я поставила крышку с воспитательной клюквой рядом, а сама села за уроки. Через какое-то время мне стало совсем нехорошо. Очень захотелось чего-нибудь сладкого, клюквенно-сахарного. Тогда у меня появилась идея. Я сходила на кухню и взяла из шкафа баночку с Мухиным яблочным пюре. Мама говорила:

– Не трогай баночки младшего брата. Ты взрослая девочка и можешь съесть обычное яблоко, а он не может.

Но дома не было обычных яблок. А баночки с Мухиным пюре были. После двух баночек мне стало полегче. И я снова села за уроки. Даже почувствовала, как улучшается сила воли, и сделала всю математику, ни разу не отвлекаясь на ягодные конфеты.

После математики надо было делать русский, а я проголодалась. В холодильнике стояла кастрюлька с вермишелью и гуляшом, но мне совсем не хотелось ни вермишели, ни гуляша, а хотелось чего-то полезного, с лесными витаминами. Я решила, что маленькая съеденная клюковка никак не повлияет на эксперимент с силой воли. Даже наоборот! Если съесть одну конфетку и не позволять себе больше, то сдерживаться сложнее. Значит, сила воли вырастет! Так что я быстро съела одну ягодку и принялась за русский.

Все буквы О в словах получались похожими на клюкву. Я посмотрела на часы. Тренировка по силе воле шла уже больше часа. «Для первого раза достаточно», – подумала я. Прислушалась к себе – улучшение чувствовалось. Чтобы себя поддержать и поздравить, я быстро съела горсть сахарных ягод – в награду за первые успехи. Ягоды оказались очень вкусными, и я съела ещё немного, уже не торопясь.

Крышку надо было поставить на место, но ягоды в ней выглядели не так, как раньше. До моей тренировки клюква ровным слоем закрывала поверхность картона, а сейчас она свободно каталась по крышке, как дети на катке. С этим надо было что-то делать. Надо было делать «клюкву в сахаре».

Я достала из холодильника яйцо, разбила в миске, вытащила яичные корочки. Непонятно, как мама достаёт внутренность из скорлупы без корочек. Помешала. Яйцо выглядело не так – в нём была оранжевая плотная жижа. Пришлось вылить. Новое яйцо я не стала мешать сразу, а слила в кружку часть, похожую на слизь. Теперь почти как надо, если не считать нескольких сгустков, напоминающих Мухины сопли. Взболтала пальцем – жидкость для макания готова! И высыпала в кружку клюкву.

Мокрые ягоды мама валяла в мелком, как мука, сахаре,