Трояк по поведению - Наташа Гавика

Взяла работу Оли Ивановой. Оля вверху аккуратно написала: «Оля Иванова. Контрольная работа по итогам первой четверти» и поставила вертикальную палочку. А ниже в столбик цифры: один, два, три и так далее – номера вопросов, а рядом другие цифры – номера правильных ответов. У них был тест.

Я переписала все ответы Оли на листок под Пашиной фамилией. А потом положила в стопку с контрольными, а Пашину работу спрятала в стол – на память.

Мне стало радостно и спокойно. Я даже перестала убегать, когда встречала Орлова в коридоре. Смело смотрела ему в глаза – ведь я, как и любой хороший человек, которому кто-то нравится, помогла и поддержала.

Через неделю мама пришла домой злая. Заглянула в комнату, где я домашку писала, и грозно сказала:

– Иди на кухню! Будем разговаривать!

Я сразу поняла: меня будут за что-то ругать.

Мама сказала, что к ней приходила мама Паши Орлова выяснять, почему у Паши двойка за контрольную. А когда моя мама достала его работу, мама Паши сказала, что это не её сына листочек. Потому что Пашин почерк она всегда узнает.

– Что ты на это скажешь? – спросила меня мама.

По-моему, я тогда не ответила, подумала, что Пашин почерк и я бы всегда узнала по количеству помарок и исправлений.

– Хочешь услышать, что было дальше? – ещё более грозно спросила мама.

Честно говоря, я не очень-то хотела.

– А дальше я сама посмотрела на контрольную работу Паши Орлова. Почерк действительно был не Пашин. Это твой почерк!

Она достала из сумочки листок бумаги, на который я переписала ответы Оли Ивановой. Все цифры были подчёркнуты красной пастой как неправильные, а ниже и стояла оценка «два». Мамины слова я отлично запомнила. Она сказала:

– Раньше ты вела себя отвратительно только дома, а сейчас ещё и портишь детские работы. Ты нехорошая девчонка! Из-за тебя мне было очень-очень стыдно перед Пашиной мамой. Повезло ещё, что всё выяснилось, а то мальчик получил бы «два» совершенно незаслуженно. Как так вышло, объясни мне, пожалуйста?!

На это я молчала, точь-в-точь как герои-пионеры из моих любимых военных книжек. И мучилась потом, почему ответы оказались неправильными.

Секрет раскрылся в следующей четверти. Тамара Григорьевна, наша учительница, объявила контрольную работу. Саня Чижиков сразу сказал, что плохо видит, и пересел ко мне за первую парту – я разрешала ему списывать. Мы достали листочки, а учительница подошла к нам и поставила на Санин палочку. Она сказала, что у Сани и у всех, кто сидит за ним, будет первый вариант, и надо написать на своих работах цифру один или поставить вертикальную черточку. А у всех, кто сидит за мной, – второй вариант, и сразу после фамилии должна стоять цифра два. Я справилась с контрольной на отлично, а Саня – на трояк. Он не смог у меня списать. Но я всё время думала об этой вертикальной палочке.

Дома я достала настоящую работу Паши и посмотрела на неё. И мне совершенно точно стало понятно, что сверху написано не «Орлов П. З», а «Орлов П.», и рядом стоит не буква З, а цифра 3 – Паша писал третий вариант. А ещё я вспомнила, что на работе Ольки Ивановой стояла вертикальная палочка – такая же, которую написала Тамара Григорьевна Сане на его чистом листе.

Вот такая история. Хотела по-правильному поступить, как Валина мама советовала, а получилось как всегда.

А в конце учебного года Пашу из нашей школы перевели. Они переехали куда-то. Я пыталась разузнать, но девчонки мне ничего нормального не рассказали.

Вчера мы с моей Олей придумывали, как будем жить в лесу, когда устроимся. Оля переживала, будут ли родители волноваться, если мы уйдём, а я почему-то про Пашу вспомнила. Хорошо было бы, если бы он узнал об этом. Что бы он тогда сказал, интересно?

67,11,22,11 1 19,4,25,1 5,10,25,5,10.

Глава 30. Игнат

Соня стояла на автобусной остановке: маленькая, худая, волосы в две косички. А вот куртка ей совсем не подходила: старая, огромная, с жирными пятнами на карманах – уродская. В такой хорошо по деревне разгуливать, но не в нашу школу надевать. У нас девочки модно одеваются, понятно, почему Соня им не нравится. А мне без разницы, мы ж так, просто общаемся. Пока я её разглядывал, автобус пришёл, и в автобусе я сразу рядом встал.

– Привет. Хочешь? – Я протянул Соне открытый пакетик с жевательным мармеладом.

Соня сжала губы и стала похожа на Кирилла, когда его в игре на одном и том же месте в пятый раз убивают.

– Не сегодня.

Я пожал плечами и хотел убрать, и вдруг она передумала:

– Это мои любимые, можно я всё-таки возьму, но есть не буду. Я их завтра съем.

Она вытащила из пакетика несколько конфет и сунула их себе в карман.

– Они же прилипнут к карману, – сказал я.

– Ничего, у меня там бумажка.

– Чего?

– Бумажка в кармане, специальная – для еды, которую нельзя пока есть.

Она широко открыла карман: там действительно лежала сложенная вдвое бумажка, в неё она и положила конфеты.

Наверное, когда я малышом увидел фокусника, который из совершенно пустой коробки достал кролика и кошку, выражение моего лица было примерно таким же ошарашенным, как сейчас. Поэтому Соня объяснила:

– Просто сегодня четверг, а по четвергам я не ем. Но если приходится – родители заставляют или появляется что-то вкусное, – складываю в карман, на будущее.

Фокусник продолжал чудеса с коробкой, из неё теперь вылетела стая голубей, – я удивлённо смотрел на голодную девочку, которая носит еду в карманах, в сложенных вдвое бумажках, чтобы её не есть.

– Ну а что делать? Я же была очень толстая, жуткая толстуха и решила похудеть. Сначала просто ела поменьше, а потом поняла, что если вообще не есть, то худеешь быстрее.

– Ну, это логично, но так и умереть можно, наверное.

– Я только один день в неделю так делаю, по четвергам, в остальное время ем, но мало. Прикольно придумала, правда?

– Ну-у, даже не знаю. А что тебе родители говорят? Про твоё похудение. И что не ешь ничего.

– Мне кажется, они не заметили. Ну, или думают, что это возрастное.

– Они не заметили, что ты ничего не ешь? Моя мама в мою тарелку на обеде чаще, чем в свою смотрит.

– Я ж говорю: в карман складываю. А так