Золотой жук: рассказы американских классиков [сборник] - Эдгар Аллен По

l:href="#n_21" type="note">[21] и первых пароходах. Я припомнил все, что мог о Миссисипи, о Новом Орлеане, о Тексасе, о его родном Кентукки. И знаешь, что он тогда спросил? «Кто командует Западным легионом?» Я ответил, что командует храбрый офицер по имени Грант[22] и что по последним сведениям он перенес свою штаб-квартиру в Виксбург. Тогда он попросил показать, где находится Виксбург. Я отметил на его карте. Это пришлось примерно на сто миль к северу от его форта Адамса, который, я думаю, представляет сейчас груду развалин.

— Это значит, на плантации старого Вика, — сказал он, — у Ореховых холмов. Да, это новость!

Поверь, Ингэм, было нелегко втиснуть историю половины столетия в беседу с больным человеком. Я уже не помню, как я все это ему рассказал. Я рассказал о передвижении населения на запад, о новых средствах транспорта — железных дорогах, о телеграфе, об изобретениях, о книгах, о новых колледжах, о Вест-пойнтской академии, о морской школе. Если бы ты слыхал его реплики! Это был новый Робинзон Крузо, задававший вопросы, накопившиеся за пятьдесят шесть лет.

Внезапно он спросил, кто сейчас президент. Когда я ответил, он спросил, не приходится ли Старый Эйб[23] сыном генералу Бенджамену Линкольну. Он сказал, что видел генерала Линкольна, когда еще был мальчишкой, при заключении какого-то договора с индейцами. Я сказал, что нет, что Старый Эйб природный кентуккиец, как и сам Нолан, и что он вышел из народа.

— Вот это хорошо! — воскликнул Нолан. — Это меня радует. Раздумывая все эти годы, я пришел к мысли, что, в постоянной власти людей из родовитых семейств кроется опасность для страны.

Потом я рассказал ему о своей поездке в Вашингтон, рассказал про новые научные учреждения и про исследовательские экспедиции. Я рассказал ему, как выглядит здание правительства, описал его архитектуру и скульптуру на фронтоне. Я рассказал ему обо всем, Ингэм, что могло дать ему понятие о великолепном расцвете нашей — его и моей — родины, но у меня, Ингэм, не повернулся язык сказать ему, о проклятом мятеже[24].

Он упивался моим рассказом, трудно передать его наслаждение. Он привлек меня к себе, поцеловал и сказал на прощанье:

— Когда я умру, Дэнфорс, загляните в мою библию.

Я ушел.

Я не думал, что это уже конец. Я думал, что он утомился и хочет уснуть. Я знал, что он счастлив, и хотел оставить его одного.

Но через час доктор вошел в его каюту и нашел его мертвым. На лице Нолана застыла улыбка.

Мы открыли его библию; там лежал клочок бумаги, на котором рукою Нолана было написано следующее:

«Похороните меня в море. Море стало моим домом, и я полюбил его. Но не возьмется ли кто воздвигнуть камень в память обо мне в форте Адамсе [или в Орлеане, чтобы j позор, выпавший на мою долю, не был бы больше, чем я того заслужил. Пусть на этом камне будет написано:

В ПАМЯТЬ

О ФИЛИППЕ НОЛАНЕ,

лейтенанте армии Соединенных штатов.

Он любил свою родину, как никто другой,

он был недостойнейшим из ее сынов».

Марк Твен

Похищение белого слона

(Не пошло в книгу «Простаки за границей», так как издатель опасался, что некоторые подробности этого рассказа преувеличены, а другие просто не соответствуют истине. Необоснованность этих подозрений удалось доказать, когда рукопись уже пошла в набор. — М. Т.)

I

Следующую любопытную историю я услышал от одного случайного попутчика в поезде. Добродушная, кроткая физиономия этого джентльмена, которому уже было за семьдесят, и солидное, простое обхождение налагали печать непререкаемой истины на каждое слово, исходившее из его уст. Вот что он рассказал мне:

Вам, наверное, известно, как почитают в Сиаме белого слона. Вы знаете также, что владеть им может только король — это его священная собственность — и что в известной степени белый слои стоит выше короля, ибо ему воздается не только почет, но и благоговейное поклонение. Так вот. Пять лет тому назад между Великобританией и Сиамом возникли недоразумения по поводу пограничной линии, и, как сразу же выяснилось, Сиам был неправ. Англия незамедлительно получила следуемое ей удовлетворение, и ее представитель в Сиаме заявил, что, будучи вполне доволен исходом переговоров, он рекомендует предать недавние события забвению. Сиамский король облегченно вздохнул и, отчасти в знак признательности, а отчасти, может быть, для того, чтобы в Англии не осталось и тени недовольства им, решил преподнести королеве подарок — ведь на Востоке не знают более верного способа умилостивить врага. Подарку надлежало быть поистине царским. А какое подношение более всего могло соответствовать этому требованию, как не белый слон? Я занимал тогда видный пост на гражданской службе в Индии и был сочтен наиболее достойным чести доставить этот дар ее величеству. Для меня самого и для моих слуг, для военной охраны и целого штата, приставленного к белому слону, был зафрахтован корабль, и, прибыв в положенное время в нью-йоркскую гавань, я водворил своего подопечного вельможу в прекрасное помещение в Джерси-сити. Эта остановка была необходима, ибо прежде, чем пускаться в дальнейший путь, слона следовало подлечить.

Первые две недели все шло прекрасно, а потом начались мои бедствия. Белого слона похитили! Глубокой ночью мне позвонили по телефону и сообщили об этом страшном происшествии. Несколько минут я был вне себя от ужаса и огорчения; я чувствовал полную беспомощность. Потом немного успокоился и собрался с мыслями. Мне стало ясно, что надо предпринять, и каждый разумный человек сделал бы на моем месте то же самое. Несмотря на поздний час, я немедленно выехал в Нью-Йорк и, обратившись к