Вика - Генрих Соломонович Книжник

Вскоре им позвонили родители и велели идти домой: сколько можно гулять! Сенька сказал, что оставит мне Ирму на случай, если кто-то полезет в дверь. Но у Кати с Ирмой до сих пор были непростые отношения, поэтому я отказалась. Лучше я запрусь на все замки и ещё подопру дверь палкой от щётки, и открою только маме с папой, когда услышу их голоса. И вообще я не одна, а с Катей!

Они ушли, и Сенька принялся звонить мне каждые полчаса и спрашивать, не пытается ли кто-нибудь снаружи незаметно открыть замок моей двери. Ведь у бандитов есть специальные отмычки, которыми они бесшумно открывают все замки. Но я сказала, что у нас на двери есть засов, который снаружи открыть невозможно. У Сеньки дома оказался такой же, и он сразу успокоился.

Папа с мамой вернулись из гостей весёлые, довольные и уставшие от бандитских мальчишек дяди Марка. Папа пристально посмотрел на меня, попросил у мамы чая, а когда она вышла на кухню, спросил, что случилось. 

Я тихо сказала:

— На меня сегодня напали, когда я гуляла в парке. Хотели увезти, но меня спасли.

Папа побледнел и спросил одними губами:

— Из-за дара?

Папа стал ещё бледнее и крикнул маме:

— Маша, чай попозже! Волчишке срочно нужна помощь по математике к завтрашнему дню.

Он увёл меня в мою комнату и сказал:

— Рассказывай. Медленно, подробно. Не забудь ничего. Важна каждая мелочь.

И я ему всё-всё рассказала. И как Васька увидел машину у нашего дома, и про дядьку в чёрном пальто с его подарками, и как он взглядом загипнотизировал меня, а я не смогла защититься, и как Катя вцепилась ему в рожу… Про Сеньку, про Мишку и Ирму… Ну всё-всё.

Папа слушал молча, а когда я закончила, глубоко-глубоко задумался и наконец сказал:

— Нет, это не научное любопытство. Учёные так себя не ведут. Ты зачем-то нужна кому-то очень серьёзному. Будем разбираться. В школу пока я сам буду тебя отводить, из школы — тоже что-нибудь организуем. А там посмотрим. Маша! Наши дела с волчишкой закончились, мы хотим чаю. Виктория! Куда девались полбанки бабушкиного варенья?! Твоя работа?

— Васька с Сенькой съели, пока меня охраняли. Пап, ты, пожалуйста, рассказывай мне, что ты будешь делать, ведь я уже большая. А то мне страшно ничего не знать.

* * *

Теперь мы весело, целым отрядом, шли до самой школы: мой папа, Сенька и Васька, иногда и Юля с Вовой и ещё ребята из нашего дома. Потом папа махал нам рукой и уходил к себе в институт. На обратном пути нас сопровождали или папа — его институт был недалеко от дома, — или мама, или Юлина мама с Мишкой на поводке, или ещё кто-нибудь.

Папа через Сеньку передал его отцу, что хочет с ним поговорить. Сенькин отец пришёл к нам в субботу вечером. Папа отправил меня в мою комнату и обещал позвать, если понадоблюсь.

Они разговаривали целых два часа, а я не могла даже делать уроки от волнения и любопытства. Голоса-то я слышала, а слова разобрать не могла. Я даже подумала, не снять ли загородку в мозгу, но побоялась услышать не только Сенькиного отца, но и папу.

Когда наконец Сенькин отец ушёл, я вылетела из своей комнаты, ухватилась за папу и уставилась на него. Папа сидел задумчивый.

— Яснее не стало, — произнёс он, наконец. — Сенькин папа очень удивился, услышав, что на тебя напали, даже испугался. Добавил, что выдаст Сеньке как следует за то, что он ничего ему не рассказал, ведь ты не чужая им девочка. Я спросил, не замешан ли в нападении его друг из цирка, но он ответил, что вряд ли. И вообще не знает, кому понадобилось это нападение, но подумает об этом. А ещё он готов охранять тебя, когда сможет.

Папа помолчал и добавил:

— Чувствую, он что-то скрывает. Очень хотелось бы знать что.

И я решила, что мне надо Сенькиного папу послушать.

Теперь и Сенькин отец иногда водил нас в школу и из школы. Обычно он расспрашивал нас о школьных делах, шутил, смеялся. Иногда шёл молча, о чём-то думал. Тогда я подходила к нему поближе, снимала защитную перегородку в мозгу и слушала. Он думал какими-то отдельными словами, и я ничего не понимала, но вдруг однажды ясно услышала: «Я Петру эту удивительную девчонку как спецу показал, по-дружески, а он тут же разболтал своему начальству. И как мне теперь из этого дела выбираться? А если сын узнает?»

У меня всё внутри оборвалось. Я даже отпрыгнула от него.

Надо поскорее рассказать об этом папе.

А Сеньке? Нет, он не поверит.

А если поверит? Он же с ума сойдёт, ведь его отец выдал меня.

Нет, лучше промолчать, а то Сенька начнёт разбираться с отцом, и кто знает, чем это кончится. Вдруг он опять убежит из дома и уже не вернётся, он такой… К бабушке в Питер уедет. А его мама уедет за ним. И разведётся с его папой. И что тогда? Писать Сеньке письма, болтать по скайпу? Нет, ничего ему не скажу. И если по правде, то Сенькин отец не думал, что его друг так поведёт себя.

А папе и Кате я всё расскажу.

Катя отнеслась к моим подозрениям очень серьёзно. Сенькин отец ей всегда был несимпатичен.

Она согласилась, что моему папе рассказать надо обязательно, а насчёт Сеньки лучше подождать.

Поздно вечером папа выслушал меня и сказал:

— Ох, как мне