Прими путника, дорога! - Ахмет Пшемахович Мальсагов

Глава X

«Если Артаган сам, один взялся строить целую дорогу, то неужели…»

Фраза эта обретала разные окончания в разных устах: «…неужели я не смогу построить новый дом?», или: «…неужели мы не сможем проложить водопровод в Ца-Батое?», или: «…неужели мы у себя в районе не сможем…»

Такой ходовой эта фраза станет со временем. Может быть, родилась она одновременно в разных местах Ца-Батоя и всего района и в разных устах независимо друг от друга. А может быть, впервые она родилась все-таки в интернате. И распространилась по району в силу какой-то таинственной закономерности, согласно которой каждый слух, каждая новость начинают в горах ходить на своих ножках, едва родившись.

Началось все с этого злосчастного телевизора. Во дворе он повел себя лучше и начал довольно четко показывать плавно плывущие то вверх, то вниз, за рамку экрана, волнистые поперечные полосы. Малышам это вначале очень нравилось, но ждали они все-таки большего.

Как-то забежала Ахчи-Денежка из средней школы, решившая обслуживать новостями и интернат. Она сообщила Заре, что у кого-то из ее соседей телевизор тоже ничего не показывал, а подняли его вчера на горку рядом с домом — и все стало видно.

— За что купила, за то и продаю! — скромно добавила Денежка свою излюбленную формулу объективности слуха.

Почему не попробовать, если у интерната — своя гора прямо на усадьбе: высоченная Юрт-Корт — Голова Аула. И на просторной ее вершине сохранилась линия электричества, после того как отсюда перевели за село корпус молочной фермы.

Ширвани разрешил поднять телевизор туда. Подвернулся Руслан, чтобы сделать это. «Что-то он часто стал подворачиваться… — задумался Ширвани, бормоча стихи. — Чаще, чем требуется расписанием уроков физкультуры!»

Телевизор родился на вершине Юрт-Корт заново, стал ловить все передачи! Этот вечер был для интерната праздником. С тех пор ежедневно, перед началом передач, на вершину карабкалась целая процессия. Старшие девочки осторожно несли тяжелый телевизор, младшие ползли поодаль, чтобы не подвернуться никому под ноги.

Правда, сущее мучение было, если наверху застигала непогода. Малыши мокли и все же не хотели отрываться от экрана, затевали такой слезный крик, что внизу, в ауле, люди высовывались из-за плетней: может, Ширвани сочинил для детей что-нибудь слишком, уж жалобное?

Однажды, когда спасались от дождя, телевизор вырвался из рук на скользком спуске и сам доехал донизу. Но это был очень крепкий аппарат. Наверное, сделанный в горном варианте. Он хоть бы чихнул после катанья на мокрой горе!

От Ширвани это происшествие скрыли, да ему было и не до телевизора.

Как-то, когда собирались нести телевизор на гору, Ширвани подошел, остановил жестом Руслана и Зару. Долго и серьезно смотрел, закинув голову, на вершину Юрт-Корта. Потом спросил, ткнув пальцем вверх:

— Телевизионные волны — там, на горке?

Руслан, улыбаясь, переглянулся с Зарой и подтвердил:

— Волны — там.

Ширвани ткнул пальцем куда-то себе под ноги:

— А телевизор — здесь, внизу?

— В данную-то минуту здесь, но… — замялся Руслан и с тревогой посмотрел на Зару, словно говоря: «Вот и конец вашему голубому огоньку…»

— Ширвани, мы думаем сделать ступеньки наверх. Лестницу! — поспешила снасти положение Зара. — Ведь сделаем, Руслан? И тогда будет легче таскать…

Руслан не слышал ее, потому что остолбенело смотрел на вершину горы, потом схватился за голову и вскричал:

— Какой же я чудак! Как же я это сразу не сообразил… И пятиклассник бы додумался!

— Поставить на горке антенну, а провод — вниз? — неуверенно уточнила Зара.

— Наконец-то додумалась. Умница! — насмешливо похвалил ее Ширвани и добавил торжественно: — Для чего интернат создан, Зара? Для того, чтобы девушки умели хорошо думать…

Его позвали в кабинет: приехали гости из соседнего ущелья — родители воспитанниц. Он пошел к крыльцу, торжественно отбивая рукой ритм и бормоча в такт этому ритму: «Волны — там, будут здесь, волны — там, будут здесь…»

— Где же достать столько телевизионного шнура? — размышлял Руслан, когда поднялись с телевизором наверх. — Черт, стыдно перед Ширвани, что сразу не сообразил с этой антенной… А может, это даже лучше?.. Скажи, Зара? Лучше?

— Мне тоже так нравилось здесь, — тотчас поняла его Зара. — Такая уютная эта рощица, и так далеко видно отсюда! Смотри, как Гурс сверкает!

— Не убежит твоя гора, — утешил ее Руслан. — Сделать в рощице столик, пару скамеек — и можно здесь заниматься. Выкопать на склоне ступеньки ничего не стоит. А телевизор пусть себе внизу.

— Летом — под этим противным навесом, а зимой — в тесной пионерской комнатке? Мало радости…

— Уже ползут твои малыши, — показал Руслан вниз. — Мне так хорошо здесь, когда мы только вдвоем! Тут и дышится так привольно… Да ты совсем не слушаешь меня?

Он спешил наговориться, пока они здесь одни; Зара же с отсутствующим видом озирала площадку горы, словно видела ее впервые.

— Что с тобой, Зара? Что-то потеряла?

— Нет. Нашла! Я думала — и придумала. Ведь Ширвани сказал: «Надо уметь думать». Знаешь, что я придумала?

— Хрустальный дворец на нашей горке!

— Не из хрусталя. Из кирпича. Клуб! Маленький зал со сценой и две комнатки для кружков. Это так просто!

— Да ты знаешь, что это такое — поднять сюда гору кирпича?

— Горожанин! Вот он, кирпич, под ногами… Это же глина. Замеси ее с соломой и формуй саман сколько хочешь. Я же дома столько перемесила ногами этой глины. У меня ноги поэтому такие сильные!

— Постой, Зара. Я думаю, что все это для Ширвани…

— Ширвани-то поймет!

И Зара побежала мимо удивленных девушек и малышей с горы. Руслан помчался за ней, стараясь поддержать ее на крутом спуске.

Они влетели в кабинет директора почти вместе. Увидев в кабинете посторонних, Зара попятилась, но директор привстал:

— Что-нибудь случилось на горке, Зара?

— Там, на вершине… Нет, там все в порядке, Ширвани! Мы решили…

Она оглянулась на гостей, сидевших на диване, и запнулась.

— Что же вы решили, Зара? Я тебя слушаю, Зара.

— Построить клуб! Своими руками…

В комнате стало так тихо, что Руслан слышал и легкое дыхание Зары, и как бьется о стекло пчела, и как засопел Ширвани.

В этой тишине словно звук выстрела раздался — это хлопнул ладонью о ладонь один из гостей, вскричал хриплым басом:

— Та́маш, я́а![32] Нет, вы слышали, что девочка сказала? Ширвани, это и весь ум, который вы здесь нашим детям даете?

Гости заговорили вразнобой. Худощавый рябой мужчина произнес степенно:

— Воллахи, не так уж глупа эта девочка: неплохо бы нашим детям иметь клуб. Артисты стали бы из города приезжать, писатели. Может быть, сам Махмуд Эсамбаев перед нашими девочками выступил бы: если я попрошу, он не откажет, у меня с ним есть