Вика - Генрих Соломонович Книжник

шли вместе. И из школы домой тоже. Так было веселей. И никто не приставал по дороге. Правда, изредка домой звонили неизвестные люди и спрашивали, как я разговариваю с животными. Меня даже приглашали в другие школы, а два раза прямо так и сказали, что зовут «на выступление в академический институт». Я отвечала по-разному. Одним — что свой дар я потеряла, другим — что мне не разрешают родители, кому-то сказала, что про меня такое придумал мальчишка, с которым я не захотела дружить.

В школе все давно привыкли, что я умею разговаривать с животными, и перестали удивляться, дразниться и приставать. Но однажды после уроков случилось кое-что неприятное.

Я шла по коридору мимо девятого «В». Васька, как обычно, тащился за мной. Вдруг какая-то девица остановила меня:

— Это ты Вика, которая со зверями разговаривает? Это тебя моя родная тётка вывела из кинофабрики?

Я эту девицу и раньше замечала: неприятная, лицо всегда недовольное, будто ей все должны и не отдают, накрашенная — ну просто раскрашенная, причёска — патлами, и одета во всё чёрное. И в ухе сразу две серьги. Даже странно, что у такой хорошей тёти такая странная племянница. Я сказала:

— Да, твоя тётя помогла нам с Васькой, даже, наверное, спасла, и за это ей очень-очень большое спасибо.

Тогда она скомандовала:

— Давай-ка к нам в класс, расскажи, как ты с кошками-собаками беседуешь, у нас как раз пустой урок.

Я ответила, что с кошками-собаками не разговариваю, просто я чувствую, чего они хотят и что им нужно. И вообще, мне пора домой.

А эта патлатая в ответ нахмурилась и сказала:

— Моя дорогая тётя тебя спасла, а ты отказываешь её любимой племяннице в простой человеческой просьбе?! Это чёрная неблагодарность. Мотя, — это она своему парню, который рядом стоял, — по-моему, она зазналась. Мы должны её перевоспитать. Берём её!

Я и охнуть не успела, как они подхватили меня под руки и втащили в свой класс. Я только оглянулась на Ваську, а он растерялся, стоит, раскрыв рот, и молчит.

В классе эта дрянная девица и её Мотя поставили меня на учительский стул и закричали в два голоса:

— Сейчас будет представление: беседа человека со зверями! В роли человека выступает некая Вика из четвёртого класса, в роли животных все желающие из девятого «В».

Тут все на меня молча уставились. Я растерялась и не знала, что делать. Вдруг один парень встал на четвереньки и загавкал: «Ав-ав, гав, р-ргав!»

Патлатая крикнула:

— Переведи, что сказал этот пёс!

Все заржали, и со всех сторон понеслись гавканье, мяуканье, визг, рычание и совсем уж ни на что не похожие звуки. А Мотя тыкал в меня пальцем и кричал:

— Переводи!

Вдруг дверь с треском распахнулась, и в класс вошли Юля с Вовой и ещё двое из их класса. Все девятиклашки сразу замолкли, стало тихо-тихо. Я спрыгнула со стула и кинулась к Юле.

Вова улыбнулся и сказал своим приятелям:

— Кира, встань у дверей, чтобы этот зверинец не разбежался. Федося, а мы с тобой сейчас займёмся дрессировкой. Так. Кто первый? Насколько я понимаю, первыми будут ты, Песчанкина, и ты, Мотя. Всем остальным смотреть представление. Аплодировать необязательно.

Вова быстрым движением схватил эту девицу и её Мотю за уши, подтащил их ко мне и приказал:

— Повторяйте за мной: «Прости нас, Вика, дураков великовозрастных, мы больше не будем». Ну, быстро! А то уши оторву!

— Ты не посмеешь, — пробормотала патлатая.

— Почему? — удивился Вова и потянул её за ухо вверх.

Она сначала встала на цыпочки, потом почему-то поджала одну ногу и заверещала:

— Пусти! Пусти сейчас же! Террори-ист!

— Извиняйся, — сказал Вова и ещё подтянул её за ухо.

— Извини-и!

— Надо сказать: «Извини, Вика, больше не буду!»

— Извини, Вика!..

— Юля, не надо! — попросила я.

— Отпусти, — сказала Юля. — Хватит с неё. Всё равно ничего не поймёт, но хоть хвастаться перестанет. Давай этого, Мотю.

— Не надо! — быстро сказал Мотя. — Я и так извинюсь.

— Юля, не надо! — снова крикнула я.

— Нет, Вика, надо. А то они опять устроят что-нибудь такое же подлое с кем-нибудь другим, кто не может дать им сдачи. И спасти его будет некому.

— Извини, Вика, больше не буду! — взвыл Мотя, как только Вова потянул его за ухо.

— Ну, кто следующий? Эй, ты, который на четвереньках тявкал, давай сюда!

— Вова, не надо! — закричала я.

— Ну ладно. Поняли, обалдуи, что такое добрый, интеллигентный человек? Вас по клеткам в зоопарке надо рассадить, а она вас прощает. А ну-ка все хором повторяйте: «Прости нас, Вика!» Федоська, пройдись по рядам, и если кто промолчит — в лоб. Ну, раз, два, три!!

— Прости нас, Вика! — затянул вразнобой весь девятый «В».

— Дрессировка удалась. Урок прошёл для вас не зря, недоумки. Пошли, ребята.

Мы вышли из класса, и я увидела Ваську.

— Молодец, — сказала Юля. — Прямо на уроке влетел к нам и закричал: «Юля, девятиклашки Вику затащили в свой класс и лают там, мяукают, орут, и вообще!.. Спасите!» Не побоялся! Ну, мы и выскочили, физик даже спрашивать, куда это мы, не стал.

Я поцеловала Юлю, сказала «большое спасибо» Вове, Федосе и Кире, и