Вика - Генрих Соломонович Книжник

Я попросила Сеньку поглядеть с балкона, здесь ли ещё киношная машина. Он поглядел и сказал, что уже уехала, и предложил начать делать уроки.

И тут зазвонил мой телефон. Я схватила трубку и услышала папин голос, но как будто совсем незнакомый: он не говорил, а командовал коротко, резко и страшно:

— Вика, сейчас же, сию же секунду домой. Запрёшься на задвижку, я сейчас приеду.

Уже через минуту я без рюкзака, с шапкой и шарфом в руке, в накинутой на плечи куртке стояла у лифта и говорила Сеньке, что мне срочно надо домой.

Сенька кинулся одеваться:

— Я с тобой!

Но я крикнула, что позвоню ему сразу, как только пойму, в чём дело, и нажала кнопку лифта.

Я влетела домой, захлопнула дверь, повернула защёлку, подпёрла ручку стулом и опустилась на пол. Перепуганная Катя стояла возле меня и спрашивала, что случилось. «Не знаю, — ответила я ей в уме, — сейчас придёт папа и всё расскажет. Дома всё в порядке?»

Катя промолчала.

Снова зазвонил телефон: папа. Сказал, что подъезжает. Через две минуты Катя пошла к дверям, ещё через пять минут я услышала папин условный звонок, он всегда так звонил, когда приходил: «Динь! Динь-динь!» Я открыла. У папы был очень встревоженный вид. Он обнял меня.

— Хорошо, что ты дома, волчишка, — сказал он. — Никто не пытался тебя задержать?

— Нет. Когда ты позвонил, Пётр Сергеич сидел в Сенькиной комнате, говорил по телефону и ждал Сенькиного отца из кухни с выпивкой. И я сразу побежала домой. А что случилось?

— А то, что он кому-то сообщил по телефону, где ты, и предложил приехать и поймать тебя в Сенькином или нашем подъезде, когда ты пойдёшь домой. Он сидел возле твоего рюкзака с жучком. Мы не слышали, что ему отвечали, но все его слова записали. Там было и такое: «Но так, чтобы на меня подозрение не пало, я с ним ссориться не хочу. Как он отреагирует, если меня заподозрит, — не знаю». Это он, наверное, о Сенькином отце. Я не знал, как быстро эти негодяи приедут, и испугался за тебя. И тебя напугал, прости. Но ты, храбрый волчишка, сделала всё мгновенно. Ну-ка, выгляну во двор… Ага, вон и чёрный внедорожник. За мебельным фургоном стоит, от наших подъездов не видно, а сверху — как на ладони… А вот и охотники на моего волчишку идут… Двое вошли в наш подъезд… Один остался на улице, видимо, сообщить, когда ты будешь возвращаться от Сеньки. Интересно, насколько хватит у них терпения…

Зазвонил папин телефон. Папа послушал, улыбнулся и сказал мне:

— Это мои ребята! Они сейчас слушают, что им передаёт жучок из твоего рюкзака. Ты ведь его оставила в Сенькиной комнате, когда убежала. Удачно.

Папа ещё немного послушал и начал пересказывать мне:

— Ага, позвонили те, что ждут тебя в подъезде, недовольны, надоело ждать, спрашивают, где ты. Сейчас выяснится, что ты их опередила и уже дома. Так и есть, заторопились… Вот-вот все вывалятся из подъезда, пойду, посмотрю в окно!

Я побежала за папой к окну и увидела, как трое незнакомых дядек и этот друг Пётр Сергеич идут к машине. Было видно, что они ругаются, а Пётр Сергеич оправдывается. Я посмотрела на папу: он насмешливо улыбался, и мне тоже стало весело. И я подумала, что всё будет хорошо: папа всегда успеет меня спасти, — и мне опять стало легко и спокойно.

Все четверо уселись в свой сундук и уехали. Папа всё это снимал на телефон, и теперь у него был номер их машины.

— Папа, — спросила я, — что сказать Сеньке? Почему я так быстро убежала, даже рюкзак свой забыла?

— Скажи почти правду: ты испугалась, а вдруг этот Пётр Сергеич захочет тебя украсть. И попроси Сеньку принести твой рюкзак, всё равно он выйдет гулять с Ирмой. Похоже, что его отец не причастен к попыткам твоего похищения. Но пока Сеньке своему ничего про то, что мы узнали, не рассказывай.

— А что ты будешь делать?

— Для начала прослушаю всё, что удалось записать, и поговорю с Сенькиным отцом.

— А что ты ему скажешь?

— Пока не знаю. Может быть, расскажу ему про его дружка и посмотрю на его реакцию.

— Па-ап, а киношник приезжал, потому что тоже пытался меня украсть? Или хочет по-настоящему снимать?

— Думаю, что снимать. Но я не хочу, чтобы ты снималась, это очень портит детей, а кроме того, опасность, что тебя украдут, сильно возрастает.

— Па-а, ну хоть попробовать… Ужасно интересно! Вдруг я стану знаменитой актрисой…

— Вот когда будешь в старших классах и сознательно решишь стать актрисой, тогда и поговорим. А сейчас звони Сеньке, чтобы он принёс твой рюкзак. Уроки делать пора.

* * *

Оказалось, что из нашего класса сниматься в кино выбрали только Соню и Арика-Кошмарика. У них оказался актёрский талант. Но Арика скоро прогнали, потому что на съёмках он лентяйничал, не хотел «напряжённо работать, как того требует актёрское дело». Это нам Соня пересказала слова режиссёра, когда он выгонял Арика. А Соня осталась.

А если бы Васька не вышел тогда ко мне в коридор, его, наверное, тоже бы взяли: он ведь умеет очень смешно всех представлять.

Мы Соню расспрашивали, как там всё происходит. Оказывается, и вправду трудно.

Однажды Соня даже пожаловалась:

— Какие-нибудь простые слова повторяю чуть ли не по сто раз, а